Техника - молодёжи 1999-12, страница 57




Техника - молодёжи 1999-12, страница 57

на, сколь верно то, что Земля вращается вокруг Солнца. Слушаем тебя, ученый».

Невольно робея, Решетов с трудом произносит: «Я не о всей теории в целом, а только о своей версии Большого Взрыва. Я не такой ученый, как Вы, великие, но меня смутило в Вашей науке... состояние материи перед тем, как взорваться. Вы положили, что в нулевой момент, с которого начинается время и возраст нашей Вселенной, плотность материи была бесконечной! Мало того, и температуру вещества сочли бесконечной!». Чтобы успокоиться, докладчик решил попробовать божественного напитка. В затянувшейся паузе Боги слышали, как стучал стакан о край кубка, и наконец: «Извините, в мозгах не укладывается это противоречие всему накопленному физическому опыту. И Вы, чтобы запу-у-у... (он хотел сказать «запудрить мозги», но вовремя спохватился), чтобы запугать смертных, придумали этому состоянию название сингулярность. Я смотрел словарь латинских слов. По латыни singulas — отдельный, особый. Никогда б не догадался, что за особенность Вы имеете в виду, если б не прочитал в научных трудах об этих бесконечных параметрах. У меня другой взгляд на первопричину Большого Взрыва! — воскликнул осмелевший Александр Михайлович, заметив, что Боги оторвались от нектаров и напитков и стали внимательно слушать. — В чем ценность наших взглядов, непрофессионалов, любителей науки? В простоте восприятия и доходчивости изложения».

Спустимся на Землю, уважаемый читатель, ибо объем журнала не позволяет долго участвовать в пиршестве Богов, а потому придется кратко изложить гипотезу Решетова.

Большой Вакуумный Взрыв У смертных собственная гордость, на бессмертных смотрят снизу вверх. Они знают, посмотришь в небо — увидишь небо с собственной версией рождения мира. И исходные данные не сингулярны, не бесконечны; плотность протоматерии такая, как, скажем, в ядре Солнца — 100 г/см3, температура как там же — 14—15 млн К(ельвин).

Протовещество, как и по версиям других гипотезеров, вращается, разогревается, уплотняется... во что? В сферическую оболочку. В этом отличие: в оболочку, а не в шар ядреный! Как так? Почему? По закону всемирному, точнее, всемирного тяготения. При одинаковой толщине шара и оболочки, его охватывающей, масса последней будет в 7 раз больше. «Это значит, переваривающиеся в «желудке» протозвезды песок и камни тяготеют изнутри и падают на внутреннюю поверхность оболочки». — «Как так падают изнутри?». — «Ну так, к большей массе. Как Магомет идет к горе, если она не идет к нему. В трехмерном пространстве все, что влекомо неведомой силой, падает на ее источник. Вон Циолковский, тоже небожитель, вызывал центробежную силу, раскручивая свою космическую орбитальную станцию. И представляете: растения в ней росли не только на полу, но и на стенах, и на потолке конусной оранжереи. На потолке! Головой вниз. Во где живая сила-то!». Читатель, наверное, догадался, что этот диалог есть спокойная беседа на земле с жителем города солнца — Нефтеюганска, товарищем Решетовым.

«Ну, хорошо. А что дальше?». — «Дальше вращающийся зародыш Вселенной под дей

ствием центробежных сил приобретает форму пустотелого эллипсоида (рис. 4, б). В его экваториальной области толщина нарастает более интенсивно, чем в полярной, — к силам тяготения добавляются центробежные. Процесс идет и снаружи, к внешней поверхности притягивается пылевая масса прото-вещества». Автор раскручивает версию, а я, со скоростью Хаббла, пытаюсь расковать свое комнатное воображение в космическое. Этакий дискище диаметром по экватору в тыщи парсеков (1 пк = 3,26 светового года) вращается, как сом на шнуре в глубине омута. И этот полый дискище все стягивается и стягивается к центру вращения, особенно его полюса, ведь, если на экваторе силы тяготения вынуждены преодолевать центробежные силы, то на полюсах им ничто не мешает; тем более, что по мере сближения полюсов силы их притяжения возрастают в квадрате уменьшающегося расстояния. Посмотрите в школьной физике их формулу, она та же, что и кулоновой силы в вакууме, — безгранично единство мира. «А не превратится ли в итоге вселенское чудище-блюдище в гигантский блин диаметром этак в миллион парсеков?». — «Нет, — отвечает Александр Михайлович. — Не успеет. Лопнет. К тому я и гну, к Большому Взрыву». — «Нельзя ли помедленнее?». — «Пожалуйста. Напряжения в коре оболочки возрастают. Наибольшую величину они имеют на границе перехода полюсных областей в экваториальную. И вот в один прекрасный момент, который мы принимаем за рождение Вселенной (t = 0), напряжения превышают прочность оболочки, и та лопается, как лампочка, если по ней слегка тюкнуть молотком. Осколки разлетаются с постоянной Хаббла, верша творения галактик, звезд и планет со всеми их атрибутами».— «?!» — «Спутниками, метеоритами, астероидами и прочей звездной пылью». — «А что Боги?». — «Боги не лыком шиты. Попросили меня показать модель. Я им продемонстрировал, как и вам, электрическую лампочку. Они говорят, это искусственный образ. Найди аналог твоего «яйца» в естественных условиях. Я и показал им жеоду. Много жеод». — «Что? Что?». — «Ну жеоду, giode по-французски. Геологи хорошо знают, что это такое. Ваш Фалалеев, что творил Вселенную из снежинок, тоже знает». — «Поясните для нас, непосвященных». — «Это такая пустотелая порода в виде булыжника, а разрежь его, точнее, распили камнерезной пилой или алмазным диском, то увидишь рай земной: друзы аметистов в полости, что звезд голубых на рассветном небосклоне». — «Да вы, я вижу, романтик». — «На Богов это не действует, требуют фактов, модели в масштабах планеты. Тогда я называю пещеры карстовые, в них вместо аметистов сталактиты известковые и сталагмиты... Еще больше требуют. Я, было, уж в тупик зашел, да вспомнил про поверхность Мохоровичича. Она окутывает под корой весь шар земной. А над поверхностью Мохоровичича эквидистантно простирается поверхность Конрада, и пространство между ними, по версии советского ученого С.М. Григорьева, есть дренажная оболочка Земли, гидросфера. Об этом ваш журнал не устает напоминать в среднем каждые 16 лет («ТМ», № 2 за 1964 г., № 7 за 1982 г., № 8 за 1997 г.). Получается, в земном шаре есть опоясывающая полость. Об этом знал еще Жюль Верн, отправляя 135 лет назад профессора Лиденброка, его племянни

ка Акселя и проводника Ганса к центру Земли («Путешествие к центру Земли», 1864). Писатель опирался на смелую гипотезу холодной Земли». — «Отто Юльевича Шмидта?». — «Нет, более раннюю, геолога Сен-Клера Девилля, с которым был лично знаком». — «А разве Девилль (его брат более знаменит, открыл алюминий) не знал о действующих вулканах? Землетрясениях?». — «Еще как знал, сам спускался в кратер действующего вулкана Стромболи на одноименном острове меж Сицилией и носком Италийского сапога». — «Тогда почему же он считал Землю холодной?». — «Сравнительно холодной, с большими пустотами, пещерами, а места, где действуют вулканы, считал реликтовыми (архидревними) очагами Плутона».

Боги тем временем вспомнили про академика В.А. Амбарцумяна, авторе идеи о нестационарных, взрывных процессах в космосе, которые управляют развитием галактик, звездных систем, а значит, и планет. По нему выходит, что Земля горячая, как и вся Вселенная. «Без него не обойтись», — говорит И.С. Шкловский. «Зовите его скорее с Арарата!» — приказывает Юпитер. «Не с Арарата, а с Арагаца, — подсказывает ангел-хранитель секретарь. — Там расположена Бюраканская астрофизическая обсерватория». — «И без тебя знаем, но для армян гора Арагац — предместье Ноевого прибежища».

На Олимп является 90-летний патриарх астрофизики. Все встают. «Вольно, садитесь,— благословляет Богов патриарх. — Что за случай?». Секретарь кратко излагает версию Большого Взрыва нашего Решетова. «Как вы дошли до мысли такой?» — строго спрашивает Амбарцумян соискателя. «Отче наш, Виктор Амазаспович, — без -запинки выговаривает отчество астрофизика-космо-гона Александр Михайлович. — Со школьных лет помню картинку в учебнике физики: Земля с колодцем, проходящим через центр земного шара. Любой предмет, брошенный в колодец, остается в центре Земли». — «Это он из «Занимательной физики» Якова Исидоровича Перельмана рис. 23 на с. 36 вспомнил», — подсказал Амбарцумяну секретарь. «Продолжайте». — «Тогда у меня еще в те годы возник вопрос, почему предмет в центре болтается, как в невесомости, когда основная масса расположена на периферии? Так я последовательно пришел к вращающейся и уплотняющейся полой сфере протовещест-ва, в конце концов, схлопнувшейся внутрь под действием гигантских сжимающих сил. Как вакуумная бомба. И соударившиеся осколки разлетаются обратно по законам астрофизики. По Вашим законам, Виктор Ар-замасович», — желая польстить и намекая на Арзамас-16, напутал отчество Решетов. «А могли бы вы продемонстрировать модель?». Начинаем счет времени по всем правилам: «Десять в минус тридцатой, десять в минус тридцать пятой... Нуль!». Решетов тюкает молотком по кинескопу телевизионной трубки. Взрыва не последовало. Боги напряженно ждут, что будет дальше. «Вдарь, как следует!» — советуют. При этих словах трубка сама взрывается: на нее упала подброшенная вверх копейка. Кто-то из Богов играл со товарищем в орлянку: будет или не будет? Если б не было взрыва, тогда б и мы с вами сейчас не жили. Значит, гипотеза имеет право на существование. Так-то вот! ■ Рисунки и подписи к ним Геннадия ЕГОРОВА

ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ 12 '9 9

55



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?