Техника - молодёжи 2004-07, страница 52![]() ния». И далее: «Такое путешествие нелегко совершить даже при современных средствах передвижения. Но это было не просто путешествие, это была научная экспедиция, которая сделала бы честь целому научному коллективу»4.... «Год на Севере» — книга об отважных поморах, свободных тружениках, не знавших крепостной зависимости; об истории колонизации края древними новгородцами и о его расцвете в петровскую эпоху и начавшемся к середине XIX в. спаде; о быте и нравах корелов и лопарей. Она явилась первой работой, где содержались сведения о материальной культуре поморов и жителей побережий северных рек Архангельской губернии: были описаны их жилища, промысловые избушки, одежда и пища, рыболовные и охотничьи снасти, все виды беломорских и речных судов. Путешествуя по Северу, Максимов впервые близко наблюдал многоликий мир сект и ересей, толков и согласий, задавался вопросами о природе и истоках царившего в народе разномыслия, «религиозного творчества», и искал потом ответы на них по всей России... На этой земле писатель хорошо ладил с ее честными и гостеприимными жителями, и не было нужды выступать ему в «чужом звании». Правда, образовалось такое взаимное доверие не вдруг. По словам Мартыновой, официальные бумаги, которыми Морское министерство снабдило писателя, отнюдь не способствовали сближению его с северными крестьянами. Недоверие к чиновнику из Петербурга побуждало их замыкаться и прикидываться ничего не понимающими. В качестве примера исследовательница приводит фрагмент одного разговора с поморами, целиком описанного Максимовым. Простой вопрос о том, какую рыбу ловят в деревне, обернулся поначалу всеобщим тягостным молчанием, а потом развернулся в пространный диалог: — Кто ловит? — спросил наконец один из крестьян, видимо, самый бойкий из них. — А вы-то? — последовал ответ. — Мы-то? — Да. — То ись? — Какую рыбу ло 4А. Мартынова. Бытописатель земли русской. М., 1987 г., с. 23. 5Там же, с. 24. Щит. по: См. 1, с. 108—109. вите, чем и когда? — продолжал назойливый путешественник. — Рыбу-то ловим? — в тон ему отвечают крестьяне. — Да. — Всякую рыбу ловим... И после долгого молчания: «Рыбку мы ловим такую, какую нам бог пошлет, а море принесет. Такую-то вот мы рыбку и ловим...»5 Но Сергей Васильевич Максимов сумел расположить к себе этих людей, и они постепенно — когда во время дела, когда за «доброй чаркой» — поведали ему все, что могли, о своем нелегком бытье... Не успел писатель вернуться из северных краев, как заторопился в новый путь по южнорусским, «акающим», губерниям — по былинным землям вятичей. Костюм торговца средней руки, в котором он путешествовал на этот раз, помогал ему легко сходиться с людьми разных сословий, особенно с крестьянами. Наблюдения, сделанные за это время, легли в основу книги «Куль хлеба и его похождения». Главный герой книги — сам Хлеб. Она повествует о его подлинной цене, о его роли и месте в культуре деревенской России, где в середине XIX столетия иконы еще назывались «боги», где прочно бытовали поверья о домовых, гуменниках и овинниках, где старухи-знахарки, выходя на сбор целебных трав, поминали в своих молитвах давно забытых божеств. Интерес к поверьям возник у Максимова в самом начале его странничества. Люди науки начинали ставить вопросы, касавшиеся как древности, так и настоящего бытия русского народа. Одна за другой выходили статьи А.Н. Афанасьева («ТМ» №5 за 2004 г.), Ф.И. Буслаева, многих других исследователей. Все они представляли собою огромную научную и творческую силу, но были первопроходцами, а потому им было труднее остальных преодолевать упитанность косного и ханжеского сознания. Вполне типичным можно назвать ответ, полученный Максимовым от одного сельского священника, когда он хотел расспросить того о бытовом язычестве его паствы: «Не только запоминать, но омерзительно даже слушать и видеть самому все то, чем злой дух — дьявол, враг человеческий, из веков опутал в коварстве своем умы наших поселян»6. В 1859—1861 гг., вновь по поручению Морского министерства, Максимов едет на Восток, к берегам Амура. Туда в те годы прибывали первые партии крестьян-пере Описанный Максимовым обычай оставлять в промысловых избах припасы, необходимые для выживания, сохраняется на Русском Севере и в Сибири до сих пор; а) охотничья избушка на Печоре, 1907г.; б) современное зимовье в Южной Сибири, 2003 г., фото Р. Аликулова селенцев. Писатель стал очевидцем событий и положений, которые не имели ничего общего с официальной версией происходящего. Позже он противопоставит в своих произведениях свободные сибирские поселения вопиющей нищете насильственных поселений на Амуре. Многочисленные очерки об этом крае были объединены в книгу «На Востоке. Поездка на Амур». На обратном пути Сергею Васильевичу было предоставлено официальное разрешение посещать тюрьмы и остроги, работать в местных архивах. Как писателя-эт-нографа, его, в первую очередь, интересовали причины, приведшие человека на каторгу, а также условия жизни на поселении, каторге и в тюрьмах, то, как влияют они на судьбы людей. Он пришел к выводу, что существующая система уголовных наказаний не способствует исправлению преступников. Государству не приносили дохода ни золотые прииски, ни солеваренные заводы, — все эти предприятия, по глубокому убеждению исследователя, служили единственно моральному и физическому уничтожению людей. Схожие мысли возникали у Максимова и прежде, во время посещения Соловецкого монастыря. Описывая категории заточенных в монастырских стенах, он свидетельствовал: «...присылались в соловецкие тюрьмы и такие лица, которые кричали страшное «слово и дело», и те, которые произносили «важные и непристойные слова». Этим без всяких словесных внушений и духовных наставлений клали в рот, поперек его, палочку с завязками, какая употребляется для зверей, пойманных живьем, и на морду лошадей, чтобы не кусались (ее вынимали, когда давали пищу колодникам, а произносимые в это время слова записывали и отсылали в Тайную канцелярию)» Он задавался вопросом: достигла ли Соловецкая тюрьма главной цели — «обращения покаявшихся и смирения непокорных»? И сам же пытался ответить: «Увещания ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ 7 2 0 0 4 50 |