Вокруг света 1967-01, страница 46

Вокруг света 1967-01, страница 46

В. ДРУЖИНИН, наш спец. корр.

ДОЛГАЯ ПАМЯТЬ ,DLUGI TARG

<<

Питон неистово шипел, кольца трепетали от страшного напряжения мышц. Еще один хороший рывок — и Боб вытащит змею в устье пещеры. Я быстро выкарабкался на волю.

— Давайте веревку! — заорал я охотникам. — Живей... живей веревку!

Они сорвались с места, в ту же секунду Боб выполз из пещеры, встал и шагнул назад, готовясь последним усилием извлечь змею на открытое место. Но камень под ногой Боба качнулся, и он упал навзничь. Палка выскочила у него из рук, змея мощным усилием освободилась от крючка и, словно впитываемая промокашкой капля воды, буквально всосалась в трещину, где на первый взгляд и мышь не поместилась бы. Последние четыре фута тела змеи уже исчезли в недрах земли, когда мы с Бобом рванулись вперед и изо всех сил вцепились в змею. Могучие мышцы питона пульсировали, он отчаянно старался утащить свой хвост в расщелину. Медленно, дюйм за дюймом, гладкие чешуи выскальзывали из наших потных рук. Миг — и змея исчезла. Из трещины до нас дошло торжествующее шипение.

Вымазанные золой и пеплом, руки и ноги в ссадинах, одежда темная от пота, Боб и я, хватая ртом воздух, глядели друг на друга. Говорить мы не могли.

— Эх, она ушла, маса, — заметил Огастин, у которого явно была склонность подчеркивать очевидные вещи.

— Эта змея очень сильная, — уныло заключил «Гаргантюа».

— Нет такого человека, чтобы удержал эту змею, — сказал Огастин, пытаясь нас утешить.

Я молча угостил всех сигаретами, и мы закурили, сидя на корточках на золе.

— Ладно, — в конце концов философски произнес я, — мы сделали все, что могли. Авось, в следующий раз больше повезет.

Но Боб не мог успокоиться. Питон, о котором он так мечтал, был уже в его руках и вдруг ушел — разве можно с этим смириться! Мы укладывали сети и веревки, а он все бродил вокруг нас, что-то яростно бормоча себе под нос.

Перевел с английского Л. ЖДАНОВ

Мы в центре старого Гданьска, где люди в пиджаках и галстуках выглядят чужими. Куда естественнее было бы встретить тут воина с арбалетом, в ботфортах и шляпе с пером, купца, одетого в бархат... «Dlugi Targ» — Долгий рынок, улица-площадь, каких много в старых городах Европы. Там, вдали, в тупике узких стрельчатых фасадов, — Ратуша богатого торгового ганзейского Гданьска, воздвигнутая в шестнадцатом столетии. На верхнем ярусе ее, тоненьком, выточенном с истинно польским изяществом, блещет золочеными латами рыцарь.

Ратуша верховодит; она старшая в этом собрании домов-ветеранов. На башне — солнечные часы: тень железного стержня, двигаясь по циферблату, безмолвно отсчитывает время. Тринадцать колоколов Ратуши готовы многоголосо сообщить всему Гданьску, который час.

Длуги Тарг замыкают ворота. Это пышные, надменные ворота — их можно принять за дворец. Даже королей эти ворота пропускали снисходительно, оказывая им честь.

«Дорога королей» — таково неофициальное название улицы-площади. Короли въезжали сюда, нередко склонив голову перед богатством и силой денежных вельмож, просили у Гданьска займов, помощи вооруженными людьми.

Длительного мира побережье не знало. Немецкие рыцари-крестоносцы воздвигали свои твердыни совсем близко от Гданьска, опустошали селения, нередко овладевали городом.

На «Дороге королей» легко представить себе гданьских воинов, возвращающихся с победой

после Грюнвальдской битвы 1410 года, клики толпы, звон пивных кружек, вторящий колокодам Ратуши. В объединенном польско-литовско-русском войске, одолевшем тогда крестоносцев, гданьчане отличились и стойкостью и мужеством.

Король Зигмунд Август основал польский военный флот. В 1572 году здесь был спущен на воду первый многопушечный галеон, а полвека спустя польские корабли два раза подряд разбили в морском бою шведов. По числу судов город уступал только Голландии.

Среди торговых людей был один, непохожий на других, мечтательный, не шибко преуспевающий в делах. Ходили слухи, что Фаренгейт — такова была фамилия купца — занимается алхимией, пытается получить золото. Тот самый Фаренгейт? Да, создатель термометра со шкалой в сто восемьдесят делений, который и теперь еще в ходу в Англии и в Америке.

Знаменит и другой гданьча-нин — художник Антон Меллер. На картине, висящей на стене Ратуши, он изобразил Страшный суд: черти с такой жестокостью волокут грешников в ад, что у гданьчан мороз пробегал по коже. Картина эта вызвала скандал — среди грешников почтенные горожане увидели... дочь бургомистра. Художник просил ее руки, был отвергнут, как человек незнатный и небогатый, и решил отомстить.

Были в Гданьске деньги, были и мастера для того, чтобы поднять к небу костел св. Марии. Под его гигантскими сводами высотой в двадцать восемь метров собирались по двадцать пять тысяч человек.

44

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?