Вокруг света 1967-01, страница 47

Вокруг света 1967-01, страница 47

По старому Гданьску ходишь, как по музейным залам. Ворота выводят с Длугого Тарга на набережную реки Мотлавы, где высится средневековый портовый кран — «Журавль», грузивший корабли Ганзы. Прошлое не покидает вас и в пригороде Олива; толпы туристов устремляются сюда, чтобы послушать и посмотреть удивительный органный концерт. Да и посмотреть... Позолоченные фигуры, украшающие орган, двигаются в такт музыке. Ангелы оживают, дуют в трубы, позвякивают колокольцами.

История предстает в Гданьске так осязаемо, так многообразно и так охватывает вас со всех сторон, что целиком погружаешься в прошлое. И вдруг я внезапно вырвался из него. Точнее, меня втолкнули обратно в наше время — и самым неожиданным образом.

Впрочем, я не сразу попал в сегодня, а как бы балансировал некоторое время на грани времен.

Как это случилось, я сейчас расскажу. Я стоял возле Нептуна, против «Золотого дома», сверкающего лепным убором. Из дома выходил человек, я спросил его, в каком веке построено здание.

— В нашем, — сказал он.

Может, я ослышался? Нет, он

улыбнулся и объяснил мне:

— Центр города был знишчо-ный... Унич-тоженный, да? Война! Пан розумиет? Все новое тут.

— Как? Весь Длуги Тарг?

— Не тылько... Не тылько Длуги Тарг. Весь центр города.

Значит, потемневшие от времени стены, гирлянды барокко, железные фонари, щербатые ступени, тяжелые, окованные ворота — новые? Значит, ничего подлинного нет, все сделано нынешними каменщиками, штукатурами?..

Удивление сменилось досадой. «Конечно!—думал я.—Очарование рухнет, все покажется мне бутафорией, подделкой...» Я несмело поднял глаза. Нет, Длуги Тарг оставался таким же. Окна «Золотого дома», обрамленные витиеватым узором, Нептун, поднявший свой трезубец, встретили мой взгляд без лукавства, нисколько не смутившись.

Надо ли огорчаться? Что же, ведь строители выполнили в немногие годы то, что обычно растягивалось на века. До войны старый Гданьск ремонтировали постепенно, свое первозданное естество старинные здания давным-давно утратили. Зачем придирать

ся к возрасту кирпича или известкового раствора!

— Вскшешоне з руин... Воскресло...

Он мог бы не искать русские слова — я уже начал разгадывать особенности польской речи. Может быть, давнишние мои усилия над самоучителем не пропали даром. Мой собеседник хочет дать мне понять, каких трудов стоило восстановить старый Гданьск — по фотографиям, по чертежам, по остаткам стены, арочного входа, фриза.

Поразительная новостройка!

Собеседник рассказал, что в костеле св. Марии, например, стропила зловеще прогнулись, огромная тяжесть нависла над головами рабочих. Необходимо было немедленно укрепить сваю. Тотчас же составилась бригада добровольцев. Целую неделю трудились они под смертельной угрозой.

А сколько смертей таили неразорвавшиеся мины, бомбы, снаряды! Ведь поднимать дома предков начали в первые же послевоенные годы.

Иного приезжего это, возможно, приведет в недоумение. Разве не было в Гданьске других, более насущных задач, чем восстановление старины во всей ее первозданности? Вплоть до кованой ручки звонка, до эмблемы булочника, парикмахера, мясника. Но поляки поступили красиво и мудро: они сохранили все, что действительно достойно быть сохраненным.

Впрочем, старый Гданьск не только реликвия. В патрицианских зданиях с эмблемами ремесла и торговли — новые, вполне современные квартиры с ванными, с газом, с мусоропроводом.

В Гданьске нигде не отрываешься от моря, не забываешь о нем. Каждый третий поляк на улице так или иначе связан с морем. Плакаты зовут молодежь на суда, в порт, на верфь.

Stocznia — Сточня! Меткое слово, в нем слышится движение судового корпуса, соскальзывающего со стапеля в воду.

Слово «Сточня» попалось мне на табличке у входа в старинный

В башенках и «фонариках» над Золотыми воротами разместился Союз архитекторов. В доме, где вход украшает Немезида с весами — богиня справедливости,— и сейчас по старой традиции находится суд.

Несколько шагов — и надо мной высокобортный, одномачтовый корвет ганзейских времен, оплетенный железным кружевом. По крутой, как корабельный трап, каменной лестнице поднимаемся в Морской институт.

В комнатах, увешанных картами, фотографиями судов, слышен, кажется, гомон волн. Шум все громче... Перед нами на столе маленькое лабораторное море, и ученые наблюдают за его поведением. Им хорошо видно, как вода поднимает и разносит песок, как вырастают отмели и косы.

Почва польского побережья легкая, размывается быстро. Море наступает, залив углубляется в сушу — над водой, смотришь, вырастает песчаная коса и запирает образовавшуюся бухту. Одна такая коса, самая большая, начинается восточнее Гданьска и тянется почти до самого Калининграда. Море строило ее сотни, тысячи лет. Важно разгадать все секреты этой работы моря. В лаборатории сооружают волноломы, возле них образуются завихрения воды, они мешают песку осесть. Значит, можно обуздать воду, заставить ее работать на человека.

Не сегодня-завтра такие пороги-волноломы, многократно увеличенные, будут сооружены близ Гданьска, в рыбачьей гавани. Рыбаки-кашубы получат широкий и надежный выход в открытое мо-ре.

дом на Длугом Тарге — таи случилось, что я попал на выставку, посвященную судостроению.

В довоенном Гданьске, в «вольном» городе, верфь была, но по сравнению с нынешней небольшая. Война разрушила ее до основания. Теперь марка «Сточни» на многих великолепных, мощных судах. Из них немало плавает под советским флагом.

СЕМЬ ФУТОВ ВОДЫ ПОД КИЛЬ!

45

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?