Вокруг света 1974-06, страница 16

Вокруг света 1974-06, страница 16

нояров, сообщил по рации, что катер придет в десять вечера. Мне нужно было выйти из Бар-гузинского залива, обогнуть полуостров Святой Нос и попасть в Чивыркуйский залив, к рыбакам.

«Слава» пришла на час раньше. Ее белые мачты, рубки и стекла иллюминаторов засверкали в синих вечерних водах. На площадке пирса толпились грузчики в брезентовых робах, торопились поглазеть на дары чивыркуйских вод местные жители. Из распахнутых трюмов «Славы» хлынули запахи рыбьей слизи и кедровой хвои.

Загрохотали лебедки, поднимая ящики с уловом. Чуть ли не в каждом из них была своя рыба, и люди с удовольствием рассматривали язей, похожих на музейные самовары из серебра, хищные морды щук, красноглазую сорогу, благородно сверкающего омуля, радугу окуней, каждый из которых был величиной с сапог.

До полуночи громыхали лебедки, тарахтел двигатель, горели огни на «Славе». В ветре с Байкала мерещилась январская стужа. Матросы работали в зимних полушубках, несмотря на разгар лета. Я промерз до костей. Спустился в кубрик, согрелся под двумя одеялами и уснул.

Утром я едва не задохнулся от обилия простора и свежести. Усе

янная лесосплавом вода Баргузина осталась далеко позади. Металлически сверкали полосы снега на синих вершинах полуострова Святой Нос. На палубе «Славы» мерзли туристы, стиль же обязательные здесь, как чайки над рыбацкими дорами1.

Под штурманской рубкой на деревянном диванчике в окружении внуков восседал добрый и симпатичный старик в крепко сшитой овчинной шубе. При знакомстве выяснилось, что деда зовут Николай Степанович Елшин, а работает он лесником в Чивыр-куе. Ездил в Усть-Баргузин за внуками. Всю жизнь проживший на Байкале, исходивший Святой Нос вдоль и поперек, старик оказался незаменимым гидом.

— Откуда вышли, почти там же и окажемся, — махнул он рукой в сторону перешейка. — Напрямую, через болота, едва ли двенадцать километров наберется, а мы проплывем все сто двадцать. На месте будем только в полдень.

Справа, зашторивая горизонт, синели почти отвесные стены гольцов Святого Носа Впереди в широком разливе раннего солнца катилась вода.

Старик (в прошлом и сам профессиональный рыбак) сказал, что рыбака радует другая вода:

1 Лора — большая лодка.

не сине-зеленая с хрустальными переливами, а слегка матовая, мучнисто-зеленая. В такой воде много эпишуры и юра —главной пищи омуля, «поеди», как говорят на Байкале. Обогащаясь планктоном, вода зацветает к разгару лета, но сердце рыбака болит, если он видит незацвет-шие, стеклянно-чистые поля воды. Нет эпишуры и юра—нет и омуля!

— Говорят, уменьшились стада рыбы, а мы видим — поедь уменьшилась. Ты знаешь, какая она чуткая, эта поедь! Нагнись с борта лодки помыть руки, и немало юра помрет в ополосках.

О сильной чувствительности байкальского зоопланктона я кое-что слышал. Хозяйственная деятельность человека сказалась не столько на рыбе, сколько на всей этой микроскопической мелочи, изнеженной сверхчистыми байкальскими водами. Сколько б.ед понаделал один только лесосплав!

— Душу колотит, когда вижу, как по Баргузину лес плывет, — сказал Елшин. — Лес мы можем взять в другом месте, а омуль где возьмем, кроме Байкала? Весь мир облети — нет второго Байкала. Нет и не будет!

Старик прав. Сколько природных чудес собрано воедино в этом озере! Страна наша огромная. и вовсе не сошелся свет кли

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?