Вокруг света 1975-01, страница 60

Вокруг света 1975-01, страница 60

op! Я управлюсь, дело привычное...

С восточной стороны деревни слышалась учащенная стрельба. Видимо, Беретели выполнял приказ.

Добравшись до наблюдательного пункта, я нашел там Горбика и Переверзева. Переверзев, прикрыв левой рукой ухо, по телефону требовал:

— Антяшев! Бей навесным! Навесным!

Горбик, приблизив лицо, прокричал, что 9-я рота жаровско-го батальона ударила по противнику, занявшему холмы за Лазаревом.

— На правом фланге плохо! — кричал Горбик.

Высунувшись из слухового окна, я старался понять и оценить обстановку.

На правом фланге дымили пять подбитых немецких танков, но уцелевшие продолжали вести огонь. Один прорвался и шел на предельной скорости к «сорокапятке» сержанта Илья-шева. видел танк и пушку, видел расчет, видел своего Женьку дославшего снаряд в казенную часть... Ильяшев выстрелил. В лоб. Снаряд отскочил. Женька принял у подносчика второй снаряд, зарядил. Ильяшев снова выстрелил. Снова в лоб!

— По гусеницам! По гусеницам! — кричал около меня Переверзев, словно Ильяшев мог услышать.

Танк должен был раздавить пушку. Но не раздавил. На моих глазах произошло то, что я уже однажды наблюдал. Фашистский экипаж, испуганный двумя попаданиями, отвернул... Две тяжелые мины, одна за другой, упали на танк сверху, сшибли башню. Это сработали бойцы Антяшева.

У Шеловича не прорвался пока ни один танк. Хорошо! А вот на Жарова опять шла немецкая пехота.

— Виноградов! Жив? — позвал я командира автоматчиков.

— Так точно!

— Разворачивай роту за ротой Бондаренко! Контратакуй гадов!

— Есть, товарищ майор!

Доложили, что восточнее Лазарева противник сбит с двух холмов, на холмах установлены станковые пулеметы 9-й роты,

'Евгений Федотов, пятнадцатилетний сын командира полка. Погиб смертью храбрых спустя месяц после описываемых событий.

и они косят врага. Только тогда я сообразил, что Беретели до сих пор нет, и подосадовал на адъютанта: не вовремя исчез.

— Беретели ранен, — удивленно глядя на меня, сказал Горбик.

— Когда? Где?

— Там... Заменил командира 9-й роты, сам повел роту в атаку.

— Ах ты, черт! Тяжело ранен?

— Не знаю. Остался с ротой.

Автоматчики, перейдя в контратаку, остановили врага на правом фланге. Но слишком неравными были силы. Слишком неравными! И полк начал сжиматься. Оттягивались к деревне пушки. Метр за метром уступали позиции на флангах поредевшие роты. Фашисты атаковали со звериным неистовством. Какое счастье, что в резерве оставался батальон Вер-гуна! Две роты этого батальона были нашей последней надеждой. Я решил, что пошлю их в бой только в самый последний, в самый критический момент.

— Стоять! — приказывал я комбатам Шеловичу и Жарову. — Стоять!

Гитлеровцы подвезли орудия, выкатили их на холм, открыли огонь. Не прошло и трех минут, как первый снаряд разорвался метрах в пятнадцати от нашего дома, а второй угодил в колодец рядом с крыльцом.

Я отпрянул от слухового окна: надо было менять наблюдательный пункт, и наткнулся на Максименко. Он что-то кричал.

— Уходить! — приказал я.

Максименко, маленький и

обычно исполнительный, не уступал дороги. Только тогда я разобрал, что кричит радист. Максименко, не давая выйти, требовал:

— Возьми! е наушники, товарищ майор! Скорее! Командир дивизии!

Я бросился к рации, отбросил фуражку, натянул наушники.

— Товарищ полковник! Вы?

В наушниках такой знакомый и такой невероятно спокойный, ласковый голос Краснова:

— Где пропадаешь, блудный сын? Это у тебя шум?

— У меня!..

Как мог, доложил обстановку.

— Понял! — быстро сказал

Краснов, больше по моему тону, чем по докладу догадавшийся, наверное, об истинном положении дел. — Держись! Минут пятнадцать-двадцать •выдержишь?

— Выдержу!

— Тогда все. Мы близко!

Полк выдержал эти двадцать

минут. Не подпустил противника к Лазареву, не уступил восточных холмов. Против напиравшего на северо-востоке врага я бросил наконец две роты 3-го батальона. Роты заставили немецкую пехоту отступить метров на двести. Она залегла. Не решались подняться в атаку и вражеские цепи, наступавшие на батальон Шеловича. Но огневой налет усиливался. Возможно, противник решил подавить артиллерию и минометы, чтобы с помощью подоспевших резервов без лишних потерь уничтожить полк...

Наша дивизионная артиллерия открыла огонь неожиданно. Залп следовал за залпом. Снаряды ложились точно в боевых порядках гитлеровцев, на позициях их орудий. На правом фланге мощно и безостановочно застучали пулеметы. В бинокль я увидел, как по лощине, правее оврага, перебегают фигурки солдат. Наши!

Немецкие танки пятились к шоссе. На левом фланге слышалось слабое «ура!».

— Федотов? Живы? — вызвал по рации командир дивизии. — Справа от тебя Поздняков, слева — Зайцев. Поднимай полк в атаку! Чего ты ждешь, черт возьми?!

Капитана Фирсова я нашел в одной из лазаревских изб среди других раненых офицеров, младших командиров и солдат. Он лежал справа от двери, на полу, на шинели. Широкое лицо с грубоватыми чертами осунулось, побелело, волосы спутались, в глазах лихорадочный блеск.

— Ваш голос услышал, — сказал Фирсов. — Ничего, порядок, товарищ майор. Как батальон?

— Батальон цел. Плохо тебе?

— Дышу. В полк я вернусь, товарищ майор.

— Главное — выздоравливай...

— Товарищ майор, я надолго, вы поставьте на батальон Го-молку. Он справится.

— Ладно, ладно, о себе думай.

— О себе думать — скорее помрешь...

58

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?