Вокруг света 1977-07, страница 64




Вокруг света 1977-07, страница 64

— В этой песне поется о том, что 'упорные и прилежные ученики не останавливаются ни перед трудностями, ни пере^д бедностью. Летом они учат иероглифы при свете ночных светлячков, а зимой читают в лунные ночи при светлых отблесках снега. Вот это и есть сиккари! Ну, понятно?

— Ну конечно, понятно! Большое, большое спасибо! — отвечали мы, наученные небольшим опытом жизни в Японии, и хмуро улыбались, потому что все-таки понимали не совсем...

«С тех пор как наша страна стала сиккари, мы добились больших успехов», — написано в учебнике истории. Может быть...

шестое чувство?

А между тем время шло... Зеленые тихие горы стали покрываться красными и желтыми заплатками, и это было бесконечно красиво. А однажды утром фиолетовая Фудзияма оказалась вдруг такой белой и сверкающей, что на нее было фольно смотреть...

Наша кожа приобрела характерный сероватый оттенбк, как бывает у европейцев, которые долго живут в Японии. И начались удивительные вещи.

Мы избавились от напряжения первых дней и научились шестым чувством улавливать какие-то новые для нас ощущения, которые не смогли бы выразить и словами...

Однажды я зашел в придорожную закусочную. Она была тесноватой и чистой, на сероватом листе бумаги у входа пестрели названия блюд, и вскоре передо мной поставили поднос с голубой чашкой риса, тарелочкой квашеных овощей и блюдцем с мелко нарезанной капустой, поверх которой темнело немного жареной свинины. Рядом дымилась пиала с коричневым супом из перебродившей сои и ракушек. Еда была свежей и приготовлена не хуже, чем «в любой другой закусочной. Но что-то беспокоило меня здесь, незаметно резало взгляд, как раздражает слух фальшивая нота-Хозяин и хозяйка — оба пожилые, отяжелевшие, нерасторопные, вместо того, чтобы следить за желаниями немногих посетителей, топтались у плиты и толкали друг друга локтями. Во всех других закусочных и лавках, когда входит новый посетитель, хозяева и продавцы громко и отчетливо приглашают: «Добро пожаловать!» Эти, правда, тоже крикнули, но тихо, упавшими голосами. Видно было, что и в будни и в праздники хозяевам приходится

суетиться, а это им уже не под силу. За раздвинутыми бумажными дверями виднелись иа полу неубранные постели. На пороге комнаты зеленела начатая пузатая бутылка виски—очевидно, из нее отпускают виски гостям, и к ней же втихомолку прикладываются хозяева. Но самое тягостное впечатление производили разноцветные пластмассовые наклейки на окнах — гордость любого торговца и лавочника: они наполовину отклеились и почернели...

Все это настолько диссонировало с тем, что называется непонятным словом «сиккари», что мне стало грустно. Хозяев, несомненно, ждало разорение, которое уже началось. Я не могу точно сказать, почему это знал, — я это чувствовал...

И японцы — знакомые и незнакомые — непонятным образом стали с первого взгляда узнавать, что мы многое понимаем...

Однажды в Токио, выйдя на прохладную улицу из здания, где мы занимались синхронным переводом, мы опустили в автомат несколько серебряных монет с изображением хризантемы, и из автоматов высыпались банки пива и прозрачные пакеты со сладкими сушеными усами каракатицы.

— Что это вы едите? — спросили нас подошедшие маленькие дети, — пиво и сушеные усы каракатицы? Это же невкусно! Мороженое лучше.

Мы были приятно удивлены. Эти дети не пытались говорить с нами на ломаном английском языке, не смеялись искусственным смехом и не кричали «хэллоу!». Вместо этого спокойно обращались к нам по-японски..,.

— Откуда вы знаете, что мы говорим по-японски? — спросили мы. — Ведь мы же иностранцы!

— Ну и что же? — загадочно ответили дети и ушли.

Но самое удивительное ждало впереди. Это произошло недалеко от общежития. Я шел по деревенской улице между рядами приземистых домов. Японец средних лет оглянулся на меня с озабоченным видом.

— Вы не подскажете, как проехать на машине до Хирацуки? — спросил он меня... .

— Поезжайте вдЬль реки, потом переедете мост, затем сделайте два поворота налево — и будете в Хирацуке! — ответил я слегка дрожащим голосом.

Я не стал задавать ему вопросов/ но посмотрел в стоявшее на повороте огромное зеркало для машин: не изменился ли у меня разрез глаз...

ю. ХОЛОПОВ Фото автора

ЯР |1 начала чаша " была бес-Ш ■■ цветная и неживая, толь-Льш^Ж ко ближе к краям чуть светилось матовое золото под слоем лака. Алое острие кисти прикоснулось к центру донышка; потянулся, утолщаясь в плавном изгибе, просвечивав трепещущей желтизной, росчерк;, сузился до толщины волоска и завершился. Влажные завитки тесно легли на золото — и вот округлилась розетка, рукотворное солнышко не торопясь повернулось и закружилось, вспыхивая карминными лучами. Словно выросли и округлились борта чаши: она приобрела глубину.

Степан Павлович на мгновение отнял кисть, отставил чашу в сторону, сосредоточенно, строго оглядел работу. Снова прикоснулся кистью к ободку и, уже не останавливая ее движение, стал говорить, неторопливо и вроде бы советуясь:

— Настоящую травку писать трудно? Теперь ее избегают, а если и делают, то коротенькую. Мы же начинали учиться сразу с травки, одну ее прежде и писали, своевольную Кудрину. По краю, как здесь, шла кустиками, вилась будто под ветром. Без травки этой нет хохломы...

Словно подтверждая слова мастера, хвосты травного узора затанцевали по стенкам рыжими гривами лихих коней — стало видно, что борта переходят в донышко нежным упругим овалом. Солнечное пятно в руках Степана Павловича стало горделивой ендовой, ярилось золотом и чернью.

— Сейчас у нас работают на черном и по золоту... От золота и пошло название «золотая хох-.лома», но с черным фоном вещи тоже хороши. Хотя порой зачернят — красного с золотым мало, скучно... *

Теперь кисть идет изнутри, отбивая по стенке два-три коротеньких мазка, узор называется «сестрички». Мастер еще раз придирчиво осматривает ендову и с заговорщической. улыбкой ставит ее на широкую доску-подставку для каления в печи.

Степан Павлович Веселов из приволжской деревни Мокушино давно на пенсии, но разве оставишь любимое дело? Детей воспитал, тоже «по живописи пошли». К старости дни долгие, только сейчас и есть время, чтобы расписать весь дом завитками кудри-

62

ШГРШЯ РЕМЕСЛА



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?