Вокруг света 1977-12, страница 27




Вокруг света 1977-12, страница 27

XX ВЕК: ГАРМОНИЯ ЗЕМЛИ И РАЗУМА

нанесены цифры: номер дерева, диаметр ствола, дата. Наблюдения рассчитаны не на один год. На стационарной опытной площадке устроен смотровой колодец, что позволяет регулярно замерять уровень грунтовых вод. Сопоставление и анализ многочисленных и многолетних данных (диаметр, интенсивность роста, общий прирост на площади, естественное отмирание, уровень грунтовых вод) помогут расшифровать язык дерева, услышать его рассказ о своей жизни. Данные, полученные в заповеднике, можно будет сравнить с результатами опытов, проводимых за пределами заповедника, в зонах интенсивной мелиорации. И тогда мы узнаем, как влияет она на гидрологический режим края, на продуктивность леса, луга, поля. Определить это можно только методом сравнительного анализа, систематически наблюдая природу в заповеднике и вне его, там, где сотни корчевателей, бульдозеров, кусторезов наступают на «непрактичные» полесские ландшафты, изменяют их и приспосабливают к нуждам человека. Надо бы остановиться и прислушаться, остановиться и разобраться — как дышит природа в заповеднике, насыщенном болотами, и как на берегу мелиоративного канала где-нибудь под Пинском или Мозы-рем, Речицей или Туровом...

Остановиться и прислушаться... Но это так трудно. Подняв с земли острый камень и срубив им дубинку для охоты, пещерный человек не знал, что вступил в конфликт с природой. Сегодня границы этого конфликта сильно расширились.

Канал Винец впадаем в речку Ясельду. «Общее протяжение реки Ясельды в естественном состоянии 230 километров. Предусматривается регулирование реки от устья до 127-го километра путем отдельных опрямлений, а со 127-го километра путем решительного спрямления. Проектная длина реки при этом составит 191 километр». Это записано в проекте. Проект исполняется. Я был в тех местах и видел, как бульдозеры сровняли с землей тридцать километров Ясельды. Пылинки торфа мчатся с бешеной скоростью в широком и мелком канале. Ясельда впадает в Припять, а Припять — в Днепр... Что же останется на Полесье, если по многочисленным каналам в моря уйдет бесценное богатство нашего края — вода и торф?

От Днепро-Бугского канала едем прямо на юг, к Украине. Глубоко ошибается тот, кто представляет Полесье как царство бесконечных болот. Это односторонне книжное представление уже принесло Полесью много бед. Благоустраивая болотный край, мы порой не замечаем, что он одновременно песчаный. Сыпучие полесские пески встали за нашей машиной двадцатикилометровым пыльным хвостом, а болота все нет, воды все нет. По прогнозам, уже в 1985 году на Полесье будет большой дефицит влаги. Рассматриваются возможности переброски на Полесье вб^^НШайа и Западной Двины...

Болото на Полесье всегда начиналось неожиданно, граница песка и торфа была отчетлива, как линия моря и берега. Когда-то для полещука это (была граница сытости и голода, совсем коротенькая граница, ибо освоить большие площади торфяников он не мог. Теперь же пески и болото разделяет канал, уходящий к горизонту. Резкой границы не видно, торф как бы растворился в песке — получилось нечто серое. Видимо, торфяник здесь долго и беспощадно эксплуатировали, снимая с него пенки, пока его не выдуло ветром, не вымыло водой.

Мои предположения подтвердило замечание главного лесничего Пинского лесхоза Андрея Васильевича Ткачева:

— Осушено лет восемь назад. Это не наш канал — колхозный. И угодья не наши, — уточнил он.

Проехали еще немного. Поле по обе стороны канала кончилось, и началось... непонятно что: выкорчеванный лес был свален в высоченные кучи, но не хотел умирать и пышно зеленел; между кучами торчали неубранные пни, уже поднялись маленькие березки, и лишь кое-где приютились узкие грядки картофеля.

— Что это? — вырвалось у меня.

— Наш участок, лесфонд, — спокойно пояснил Ткачев. — И канал наш, года четыре, как мы впустили его в колхозный.

— А картофель чей, Андрей Васильевич?

— Лесники себе сажают, не пустовать же земле...

Дальше водитель ехать не рискует: дорога вдоль канала — месиво грязи. Выходим из машины и, глядя на высокий густой лес —

береза, осина, ольха, ведем такой разговор:

— Непроходимое место было, — вспоминает Ткачев. — Деревья стояли в воде.

— Значит, после осушения они будут лучше расти?

— Нет, — ответил Ткачев. — Этот лес больше не вырастет. После осушения он, наоборот, начнет сохнуть. Его срочно рубить надо.

— Почему же не рубят?

— Леспромхоз неохотно берет такие участки: древесина малоценная. Но никуда не денутся, вырубят!

— А что же будет здесь, когда вырубят?

— Лесокультуры.

— Значит, осушение оправдается лет этак через сто, когда вырастет новый лес?

— Да, лет через сто, — вздохнул Андрей Васильевич.

Я старался представить себе, как будет выглядеть здешний лес через сотню лет, и не мог. Я не понимал, почему в одйом месте лес свалили в кучу, а в другом — осушили, но не хотят рубить, хотя он вот-вот рухнет. А какая судьба ждет так называемую нелесную площадь лесфонда, зачем ее осушили, если никакого окультуривания (дискование, подсев трав, удобрение) не провели?

— Руки не дошли, — объясняет Ткачев. — Мы же лесхоз, а тут траву сеять надо. Учиться будем.

—. А зачем учиться, Андрей «Васильевич? Траву сеять умеют колхозы.

— Но это ведь наша площадь, лесхозная.

— Зачем же лесхозу трава? Вам дают план по поставкам сена?

— Нет, — ответил Ткачев. — Плана сенопоставок у нас нет. Но мелиорация позволила решить проблему кормов для личного скота лесной охраны.

— Выходит, весь эффект мелиорации лесфонда пожирает буренка лесника?

Андрей Васильевич шутки не принял и обиделся: затронута честь его профессии...

И мне, честно скажу,, было не до шуток. Было обидно за тех специалистов, которые видят в природе только ведомственные границы, свои и чужие каналы и поля. Осушенные торфяники соседних колхозов соприкасались с лесфондом, заходили внутрь его.

25



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?