Вокруг света 1979-08, страница 22




Вокруг света 1979-08, страница 22

чук и его бригада — два рабочих-иракца и водитель. Труд геодезиста вообще нелегок, но насколько же он тяжел и изнурителен при 50-градусной жаре!

Замеры, переход с теодолитом и рейкой на плече, записи в блокноте, металлические знаки и бетонные репера, которые надо загонять в неподатливый, загипсованный грунт кувалдой, снова замеры, и так много раз, пока от предельных температур и нагрузок сердце не заколотится как сумасшедшее, а глаза под темными стеклами солнцезащитных очков не начнет невыносимо щипать от соленого, струйками стекающего со лба пота.

Тогда бригадир делает перерыв, и, укрывшись в душной тени брезента над кузовом «пикапа», все умываются из большого, с утра заправленного ледяной водой термоса. Никто не пьет, все только споласкивают рот и смачивают губы — чувствуется пустынный опыт. Затем, присев, иракцы с удовольствием закуривают, а Виктор, убежденный противник никотина и алкоголя, достает из «пикапа» большую алюминиевую сковородку и ставит ее на песок чуть в стороне от машины.

Виктору повезло с бригадой: понимают его с полуслова, работают слаженно, добросовестно. Татарчук только машет рукой: видел бы я их четыре месяца назад, когда он с помощью русско-арабского разговорника старался внушить ошеломленным обилием терминов иракцам, что такое теодолит, репер, вешка, отметка. И как долго рабочие не могли взять в толк, почему оейку надо держать вверх ногами и отчего когда требуется башмак, то надо нести треугольную подставку с шипами, а не снимать с ноги обувь. И только когда бригада выработала свой, не укладывающийся в правила грамматики русско-араб-ско-геодезический жаргон, работа сдвинулась с мертвой точки.

— Керим, лязим акель! Есть пора! — кричит Татарчук высокому, как-то даже щеголевато для пусты-• ни выглядящему молодому рабо. чему.

Керим достает из сумки бутылку с растительным маслом, яйца и направляется к выставленной на солнце сковородке. Работая ножом, как смычком, Керим колет яйца. Шипение, дразнящий аромат — и через несколько минут блюдо Готово. Мы уписываем превосходную, отлично зажаренную глазунью прямо со сковородки, и наш аппетит ничуть не умаляет сознание того, что сами мы сидим в центре другой, не менее горячей сковороды — иракского нефтяного месторождения Северной Румейлы.

СТРАННЫЙ ГОРОД БАСРА

Машина неторопливо едет по улице Ватан, что в переводе значит «Государственная». Слева и справа мелькают магазины, ресторанчики, агентства авиакомпаний. Автомобили всевозможных марок и расцветок. Пестро. Летняя Басра.

В 636 году халиф Омар, чтобы преградить персам путь к Персидскому заливу и, таким образом, в Индию, основал город Бассору, известный теперь как Басра. Ключевое положение города обеспечило ему бурную и насыщенную событиями историю. Город стал средоточием философов и поэтов, здесь собирались на диспуты мудрецы, сюда съезжались врачеватели и звездочеты. За него шла постоянная борьба, он переходил из рук в руки. Басрой правили и халиф Рашид, и монголы, и турки-сельджуки, и султаны Османской империи. В 1914 году город у турок отобрали англичане и включили в состав британского Ирака.

В тридцатых годах нашего столетия Басра стала центром зарождающегося в Ираке рабочего движения: в городе проходили крупные забастовки и выступления против колониального режима. Во время последней мировой войны через реку Шатт-эль-Араб был построен мост, соединивший Басру с левым, иранским берегом. Мост еще стоит — деревянный, почерневший, опирающийся своей серединой на поросший финиковыми пальмами остров. Знаменитый остров. Отсюда, если верить «Тысяче и одной ночи», отправлялся в свои путешествия купец Синдбад.

Третий по населению город страны, Басра практически вся состоит из небольших двухэтажных домиков и поэтому занимает солидную площадь: чтобы проехать через нее на машине, понадобится почти час.

Каждый крупный город многолик, запутан сложным переплетением старого и нового, но человек наблюдательный и хоть немного проживший в нем сумеет сориентироваться по мелким, этому городу свойственным деталям.

В Басре можно ориентироваться по запаху. Пахнет сухой, слегка отдающей бензином пылью — значит, это район Газара, где расположена центральная автозаправочная станция. В воздухе повис тяжелый, щиплющий горло и разъедающий глаза аромат пряностей — вы подъехали к тыльной стороне базара, где торгуют самыми изощренными приправами и смесями из специй: корицы, шафрана, различных перцев и карри, тамаринда, мускатного ореха, гвоздики. Только не спешите к лавкам за экзотическими пряностями, пока твердо не заучите их арабские названия. А то вы вполне можете устроить обед с подливкой из корня от облысения или с соусом из травы от бессонницы и дурного глаза: лекарственные растения лежат у торговцев на тех же лотках.

Потянуло сырой, затхлой гнилостью — поблизости район Баб-аз-Зубейр. А если повеяло речной свежестью, к которой примешивается легкий запах цветов и зелени, то

это Макель — самый, пожалуй, чистый и уютный район Басры, выстроенный для работников речного порта и их семей.

Внешне Басра состоит из постоянных и в буквальном смысле слова нагромождающихся друг на друга противоречий. Широкие асфальтовые проспекты, от которых влево и вправо отходят зловонные, залитые сточными водами переулки. Утопающие в пальмах и апельсиновых деревьях дворики — и голые ребятишки. Стройные минареты, покрытые голубыми изразцами, и облупленные стены глиняных построек. Роскошные, в восточном стиле особняки с гаражами и верандами и крохотные палатки из «буари» — плетеных тростниковых циновок. Последние модели «тойот» и «бьюиков» и древние, без крыльев, а порой и без дверок такси, марки которых определить уже невозможно.

В рекламных буклетах Басру именуют «Венецией Востока». И действительно, каналов в городе множество — больших и совсем крохотных, почти пересохших и глубоких, по которым ходят речные суда. Такое обилие водотоков вполне естественно: для Басры, одного из самых жарких городов мира, вода — это все. Поколения, копавшие эти каналы, знали: будет вода — будут финики, будет еда, тень, прохлада, будет жизнь. Иногда в канале можно увидеть ярко раскрашенную большую долбленую лодку, похожую на пирогу. Для Басры лодка в канале — это событие, и оживленные горожане останавливаются, чтобы поглазеть на нее и поупражняться в шутках над приверженцем водного транспорта, везущего на рынок свой товар или возвращающегося к себе в деревню. Не обращая внимания на зевак, владелец лодки — это обычно маадан — болотный араб — плывет, невозмутимо отталкиваясь шестом. Плывет, как плавали его деды и прадеды.

Повсюду что-то строят, что-то разбирают. Сносят дом, перегораживающий движение около центрального городского канала. Чистят сам канал, а берега покрывают каменными плитами.

Рабочий-иракец делится с нашим геодезистом радостью: государственная нефтяная компания распределяет жилье для своих служащих,. и ему выделяют дом в новом квартале. На выезде из Басры реставрируют 300-летнюю мечеть. Реку перекрыл новый бетонный мост. На улицах, по которым всегда все ездили как хотели, появляются светофоры, дорожная разметка. Разбивают огромный, через четверть города, парк по набережной Шатт-эль-Араба.

Я сворачиваю у крохотной част

20



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?