Вокруг света 1979-08, страница 8

Вокруг света 1979-08, страница 8

[

ная «джипами» колея много часов петляет между серыми сланцевыми скалами, среди серых кустов (настоящая зелень видна только в долинах, у ручейков), поднимаясь на перевал и спускаясь вниз, прежде чем вывести к усыпанному щебенкой проселку. Сам поселок находится в границах зоны засухи, чем и объясняется возможность хоть как-то передвигаться по здешним первобытным транспортным путям. Дожди редко портят их, но тем не менее дорогу в Карнаибу называют «полетом смерти». Проехав по ней на «джипе», выполняющем тут обязанности междугородного автобуса, можно подумать, что это имя дано ей из-за немыслимых подъемов и спусков по скошенным сланцевым плитам и осыпям, крутых поворотов над пропастями и под нависшими глыбами, готовыми рухнуть от шума мотора. Оказалось, однако, дело обстоит не совсем так.

— В поселке нет врача, — объяснил Жеронимо Барбоза. — Коли небольшая хворь прикинется, аптекарь скажет, какие принимать таблетки. Ну а если таблетками не обойтись, больного надо вывозить через горы. — Жеронимо покрутил рукой и вздохнул, давая понять, что это испытание не каждый выдерживает до конца.

— Школы тоже нет, — подтвердил он, когда я кивнул в сторону ребятишек, буквально в поте лица своего усваивавших уроки труда...

Мое знакомство с Жеронимо так и не состоялось бы, если бы не мальчишки. Удивительно, как я не догадался обратиться к ним с самого начала. Едва ли не во всех бразильских городах они первыми, еще у въезда, встречают путешественников. Пешеходы и местные машины их не интересуют. А вот к машинам с номерами других штатов они бросаются чуть не под колеса, машут рукой и еще издалека кричат: «В гостиницу, сеньор?», «На ярмарку, сеньор?», «Достопримечательности, сеньор?» И даже если машина не останавливается, долго бегут за ней, не переставая предлагать себя в проводники. Их услугами пользуются охотно, ибо стоят они недорого, меньше, во всяком случае, чем бензин, сожженный, пока колесишь по незнакомому городу. Правда, в Карнаибе туристы появляются нечасто, и этот вид «сервиса» не получил развития. Лишь к вечеру мне пришло в голову обратиться к одному весьма самостоятельному гражданину Бразилии с необыкновенно длинными, тонкими и ободранными ногами, торчавшими из старых шортов. Несмотря на отсутствие опыта,

он проявил удивительное понимание и коммерческой стороны дела, и психологии иностранца, сразу же оговорив оплату своей помощи. Пока шли через Карнаибу, а потом долго карабкались по козьей тропе, хватаясь за колючие кусты, мальчуган рассказал мне о всех случаях, когда, по слухам, в «шахте» Жеронимо обнаруживались гнезда кристаллов. На дне карьера парнишка подвел меня к темной дыре и ткнул пальцем, предлагая воспользоваться деревянной лестницей, торчавшей из нее.

Я нагнулся над ямой, в которую едва мог протиснуться мужчина отнюдь не богатырского сложения, и разглядел, что лестница нижним концом опирается на едва заметный выступ. Дальше все терялось во мраке. Я заколебался. Тогда мой проводник, встав на коленки, завопил что есть мочи вниз в шахту: «Сеу Жеронимо! К вам пришли!»

Редко случается, чтобы бразилец не отложил все свои дела, если вы к нему обратитесь. И на сей раз гаримпейро не заставил себя ждать.

И вот мы сидим с Жеронимо на куче породы и говорим о сокровищах.

— Семь с половиной кило? — переспросил Жеронимо, услышав о рекордном изумруде. — Насчет этого камня ничего не могу сказать, сеньор, нет! — покачал он головой. — Но большие попадались и мне.

— Изумруды?

— Разные. Чего я только не искал: и топазы, и аквамарины, и аметисты, и алмазы, и золото, и касситерит, и шеелит. Однажды мне попался кристалл ценой по нынешним деньгам поболее миллиона крузейро.

— Это не его у вас украли? Мне рассказывал парнишка.

— Нет, не его, украли другой.

— Значит, в тот раз вы получили хорошие деньги?

— Да, тысяч тридцать.

— Почему только тридцать?

Жеронимо с удивлением посмотрел на меня:

— Разве у перекупщика получишь настоящую цену? Ему самому оптовики дают только часть того, что стоит камень. А с нас при расчете он удерживает и за то, что платит наличными, и за риск: говорит, а вдруг камень окажется с изъяном? Потом хозяину земли, где копаешь, полагается треть, половина — «сосьо^капита листа» («партнер-капиталист» — так гаримпейро называют человека, который не работает на участке, но снабжает старателя инструментом и продуктами в счет будущих нахо- . док). Работали мы на гаримпо вдвоем, значит, доход пополам.

На мою долю пришлось тридцать тысяч крузейро.

— Три или даже два процента? Да ведь этот камень у вас тоже все равно что украли.

— Как так «украли»? Тридцать тысяч — хорошие деньги. Я уж и зубы себе тогда собрался вставить. Но подошло время выдавать замуж дочь... Нет, я получил как положено. Кабы не расходы, не долги да попадались бы такие камни почаще!..

Выбравшись из карьера, я повернулся, чтобы в последний раз помахать рукой Жеронимо. Он показался мне почти символической фигурой: худой и усталый человек, под босыми ногами которого лежала начиненная сокровищами земля.

ЗОЛОТО В ЖЕЛЕЗНОЙ ОПРАВЕ

Целых два столетия после открытия Бразилии конкистадоры безуспешно искали здесь царство позлащенного принца Эль Дорадо. И только в самом конце XVII века какой-то мулат, пробираясь через дикий в ту пору штат, названный впоследствии Минас-Же-райс (что значит «Главные шахты»), остановился утолить жажду у ручья Трипуи и заинтересовался тяжелыми черными камешками на дне. Это было золото, покрытое окислами железа.

Железа в Бразилии много. Только в Минас-Жерайс запасы высокосортных маг-нетитов и гематитов превышают 30 миллиардов тонн. Соединения железа сопровождают и почти все другие полезные ископаемые.

Примерно в центре штата Минас-Жерайс есть городок Диамантина -- Алмазный. Он знаменит тем, что в нем родился один из бразильских президентов, лучшую гостиницу построил выдающийся архитектор Оскар Нимейер, а местный епископ не так давно написал донос кардиналу на епископов двух других епархий, будто бы они коммунисты. До чего же горячо обсуждали донос в бразильской печати, и как яро его жертвы отбивались от нешуточного в нынешней Бразилии обвинения!

Славится Диамантина еще и музеем Щики да Силва, черной рабыни, сумевшей забрать большую власть над хозяином на благо всех его невольников. В те далекие времена рабы добывали здесь алмазы, разбивая глыбы удивительной породы: спрессованных горным давлением мелких обломков гематита в смеси с кварцевой крошкой. Среди множества крохотных осколков молочного и прозрачного кварца иногда попадались алмазы и золотые самородки. Сейчас бесплодные поля окрест Диамантины сплошь завалены грудами раздробленной красной породы. Промысел захирел, и в память о его былом расцвете лишь две американские драги пыхтят и лязгают в пригородном ручье да несколько гаримпейро продолжают крошить железо-кварцевый конгломерат в поисках драгоценных включений. Но живет Алмазный теперь не алмазами. Он выращивает в промышленных масштабах бессмертник. Мелкие, блеклые и жесткие цветочки отправляются во все концы страны и за рубеж, чтобы стать печальным украшением похоронного ритуала...

6

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?