Вокруг света 1981-04, страница 26




Вокруг света 1981-04, страница 26

Аверьянова, которая должна была отрабатывать участок от правого истока речки Гейзерной до Верхне-гей-зерных горячих источников. Группа маленькая — сам Аверьянов, Верочка Степанова (теперь уже тоже Аверьянова), я, проводником же вызвался идти мой дед Громов, успевший выписаться из больницы. Петровича я не видел еще с осени и поэтому даже не представлял его с черной повязкой через правый глаз.

Как мне передали, Громов вместе с группой московских ученых уже заброшен вертолетом на Кроноцкое озеро, откуда он должен выйти к северному склону сопки Открытой, чтобы там ждать нас. Понемногу пустеет поселок, я жду, когда вертолетчики закончат переброску основного груза, чтобы улететь к отрогам вулкана Узон, откуда на лошадях мы будем пробираться к реке Гейзерной. Не знаю почему, но боль немного отпустила, и я в который раз перечитываю «Описание земли Камчатской». Меня интересует один вопрос: каким образом русский ученый Степан Крашенинников, исходивший за четыре года весь полуостров вдоль и поперек, описавший все основные горячие источники, оставил в стороне Долину гейзеров — природой сотворенное чудо на Земле? Может быть, потому, что камчадалы считали все горячие источники, так же как и вулканы, жилищами духов и опасались к ним подходить?..

Не сразу на нее вышли и советские исследователи. Ведь только 26 июля 1941 года, после более чем полуто-растолетнего освоения русскими землепроходцами Камчатки, молодому геологу Кроноцкого заповедника Татьяне Ивановне Устиновой и рабочему Анисифору Крупенину удалось спуститься в глубокую долину и увидеть на дне десятки гейзеров, которые тянулись вдоль реки по мрачному, сдавленному черными скалами ущелью, и над всем этим, словно гимн первозданной природе, высились султаны газа и пара.

Каким образом природа сумела так надежно спрятать свое творение и сохранила этот клочок на Земле как память о своей далекой молодости? Я много раз спрашивал об этом Громова, который не раз бывал в долине, однако толком ничего йе добился. А ведь в этом есть какая-то тайна, которую природа поведала близким ей таежным людям, испокон веков населяющим эту труднодоступную часть Камчатки. Больше всего мне нравится легенда об огромных духах гамулах, которые живут внутри действующих вулканов, однако выходят по ночам на охоту и приносят по пять, а то и по десять китов, нанизанных по штуке на каждый палец. Как мне кажется, за много лет до официального открытия Долины гейзеров знал о ее существовании и охотник Илья Громов, однако никогда не водил ту

да русских людей. И только в сороковые годы, когда мой отец получил свой первый послевоенный отпуск, он провел его туда. Причем вел не со стороны океана, от поселка Жупано-во, маршрутом, которым была открыта «Река большой фумаролы» — Гейзерная, а затем и долина, а с другой стороны — от Кроноцкого озера. • Наконец-то весь груз заброшен на базовую стоянку, и мне дается команда грести помалу к вертолету. Бортмеханик помогает забраться в гудящую машину, вертолет мягко отрывается от земли, под нами проплывают отроги Восточного хребта, поросшие кедровым и ольховым стлаником сопки, глубоченные распадки, но вот и кальдера Узона, откуда мы пойдем дальше лошадьми. С высоты птичьего полета хорошо просматривается вся эта огромная впадина — кальдера — все, что осталось от некогда поднимавшегося здесь вулкана. Какие глубинные силы земли разрушили возвышавшийся здесь 3-километровый конус, образовав на его месте такую овальную котловину? Сейчас выдвинута гипотеза, объясняющая образование кальдеры как результат опускания центральной части вулкана над истощенным магматическим очагом. Крупнейший же советский вулканолог Б. И. Пийп доказывал, что эта огромная впадина образовалась в результате двух грандиозных взрывов, которые и разрушили вулкан.

Наш Ми-4 пересекает хребет, и в обзорное окошко я вижу невысокую скалу, которая торчит над острым каменным гребнем.

— Пик Бараний,— сквозь рев лопастей кричит мне бортмеханик. И улыбается заговорщицки: — Гляди внимательней, сейчас фумарольные поля начнутся.

Я чуть ли не сплющиваю нос о толстое стекло, и перед глазами, словно в волшебной сказке, раскрывается истинное чудо: под нами, вытянувшись многокилометровой цепью, поднимаются сотни белых столбов — это пар, который спокойно сочится из-под земной коры. Все, что осталось от некогда мощного вулкана.

Вертолет описывает круг, под нами проплывает довольно большое озеро, затем группа соединенных между собой озерков, наконец появляются лошади, палатки, снующие около них люди. Ми-4 зависает над подготовленной площадкой, и я в иллюминатор вижу Валеру и Верочку Аверьяновых, по-видимому, предупрежденных о моем прибытии...

Где-то под вечер Валера приводит двух лошадей: молодую кобылу Зорьку и старого спокойного мерина Бур-чика, на котором я должен буду проехать от кальдеры Узона до Верхнегейзерных горячих источников — конечной точки нашего маршрута. Под сочувственные Верочкины вздохи меня, как ребенка малого, сажают в

седло, то и дело поправляя очки, вскарабкивается на Зорьку Валера, и мы трогаем в сторону Восточного фумарольного поля, или Чертова болота, как называют его охотники. Можно было бы, конечно, и отдохнуть в палатке, но Аверьянов хочет, чтобы Бурчик привык ко мне перед дальним маршрутом, а более всего ему хочется рассказать о том, что он думает о тайне Долины гейзеров. Ведь именно отсюда, из кальдеры Узона, минуя сопку Открытую, можно выйти в долину — это тот маршрут, которым мы пойдем завтра.

Совсем недавно я в «Правде» прочитал, что при испытании скважины, пробуренной на склоне вулкана Ко-шелева, ударила струя перегретого пара с давлением в устье в 36 атмосфер. Его температура на глубине свыше 250 градусов Цельсия. Много это или мало? Судите сами: одна такая скважина способна обеспечить работу турбины мощностью три с половиной тысячи киловатт.

А что таит в себе кальдера Узона со своими обширными фумарольны-ми полями? Тогда я еще не знал, что буду писать об этом, и поэтому как-то не задумывался о поистине гигантском энергетическом потенциале Камчатки, а интересовало меня одно — тайна Долины гейзеров.

— ...Вот смотри,— Валера остановил Зорьку, автоматически поправил очки и повел рукой вокруг,— эта кальдера известна охотникам-камчадалам давно, очень давно, уж больно здесь охоты богатые, однако они старались не водить сюда людей, которые по своей неопытности могли погибнуть вместе с собачьими упряжками. Вода-то в озерах теплая, фумарольные поля тоже едва-едва на себе снежок держат — вот, случалось, и попадал какой-нибудь неудачник в ловушку. Или под тонкий ледок проваливался, или, того хуже, в горячую грязь засасывало. Отсюда и слава дурная пошла об этом месте — Чертово болото.

Не знаю, может быть, и прав был Аверьянов, но мне почему-то тайна Долины гейзеров кажется более романтичной и глубокой. Вроде той, которая окружает пихтовую рощу, что сохранилась еще от доледникового периода. Как это могло произойти? На вопрос ответить никто не может, хотя рощу изучала не одна группа ученых. Мне же хочется верить древнему преданию, которое гласит, будто всякий, кто прикоснется к этим деревьям, погибает, причем далеко не своей смертью. И лес этот вырос над телами тех камчадалов, которые, не сумев побороть голод, настигший их, сдирали лиственничную кору, поедали ее и умирали на этом месте.

Утро встречает нас ярким, брызжущим солнцем и хорошим настроением. Я пытаюсь пройтись без костылей, но из этого ничего не получается, и под утешительные взгляды

24



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?