Вокруг света 1981-06, страница 29




Вокруг света 1981-06, страница 29

DaM, где шумит Теберда, голубыми петлями обметывая отвесные кручи Главного Кавказского хребта, находится единственная в Европе и одна из самых высокогорных в мире опытная плантация знаменитого «корня жизни» — женьшеня. О том, как рождалась эта плантация, лучше всех знает научный сотрудник Тебердинского заповедника доктор биологических наук Алексей Александрович Малышев.

Невысокая сухощавая фигура, глуховатый, неторопливый голос, словно его обладатель и в разговоре не перестает думать о чем-то своем, главном, хотя карие глаза твердо и внимательно смотрят на собеседника. Рассказать же Алексею Александровичу есть о чем...

Это начиналось более четверти века назад.

...Прянул из-за горы первый дымный луч солнца, и засвистал в соседнем ельнике дрозд; дрогнула за окном ветка, обронив прозрачную каплю,— день начался. Возле конюшни Малышева уже ждал лесник Юнус. Жгутом сена он растер ноги верховых лошадей, смахнул с седла росу. У запряженных в бричку, где сидела его жена Салимат, лишь проверил сбрую: для джигита и до седых волос только тот конь, который под седлом. Потом подвел Малышеву высокого иноходца Башкира, весело прищурил темные глаза:

— Айда, начальник! Давай догонять солнце!

Но Малышев сначала проверил ящик с семенами женьшеня, инструмент, сложенный в бричку, и лишь потом шагнул к всхрапнувшему иноходцу. Полутропа-полудорога петляла меж серых, словно отлитых из олова стволов бука, шла вдоль реки. Через час в медленном кружении тропы глянула за деревьями поляна с темными высокими грядами и кучами лиственного перегноя. Рядом солнечно светилась свежеостру-ганными досками сторожка Юнуса: женьшень — корень дорогой, редкий, без охраны нельзя...

В 1952 году вызвали Малышева из Приокско-Террасного заповедника в Москву и предложили заняться опытным разведением женьшеня. Потом была полуторамесячная поездка по Кавказу и Закавказью, и вот наконец он здесь, в Теберде, чтобы начать первые опыты. В Тебердинском заповеднике ему довелось работать еще до войны, «поднимал» некоторые виды культурных растений высоко в горы, так что местные почвы и климат он в общем-то знал. Но ведь это не свекла или картофель, это женьшень! Реликтовый житель, ведущий свою родословную еще со времен третичных лесов. Те леса давно упали, погрузились во тьму болот, став каменным углем, а он уцелел. Потому-то так трудно ему «прописаться» в нашем времени...

У женьшеня снаружи только тонкая кожура, которую легко повредить.

Прочность и упругость корни получают за счет клеточного сока — тургора. Если вовремя не обработать поврежденный участок, хлынут внутрь клеток ядовитым потоком грибки, бактерии -и «сгорит» таинственный «корень жизни», потеряет свою целительную силу. Случается и так: утратив нарядный стебель и листья, которыми корень как бы откупается от болезни, женьшень замирает, погружается в сон. Длится такой сон у дикорастущих корней годы.

Есть и еще одна особенность у женьшеня — способность перемещать свой корень. Случись год теплым, а почвы тяжелыми, поднатужится корень, напряжет сокращающиеся кольца и двинет свое главное сокровище почку, из которой родится новый побег,— вверх, поближе к воздуху и свету. А навалится осень ранними метелями, стылыми морозами, пронизывая легкий суглинок до «самых костей», до пластов гранитных, — снова охранительно напряжется корень, вжимая себя глубже в толщу почвы.

Не эта ли редкая способность женьшеня послужила пищей для многих легенд? По одной из них женьшень зародился от молнии. Ударит огненный клин в студеную воду горного источника, разворотит дно — и уйдет вода подземными темными коридорами, а на

том месте вырастет женьшень, который таит в себе силу небесного огня. По-разному объясняла молва и происхождение женьшеня. По одним поверьям, корню дал жизнь мальчик-оборотень, по другим — он сын тигра и красной сосны. На Востоке верили, что женьшень может превращаться в дикого зверя и даже в человека. Самым старым корням-самородкам, найденным в Уссурийской тайге, давали собственные имена, как крупным алмазам. В свое время их называли красиво и звучно: «Великий отшельник», «Император», «Уссурийский старец». Но тайга скупо дарила подобные находки. Такие корни попадались не чаще одного раза в тридцать-пятьдесят лет... .

С первым весенним теплом на корнях женьшеня образуются крохотные сезонные корешки, и вся дальнейшая судьба растения на целый год теперь зависит от них. В этих корешках его сила, но в них и его слабость, потому что корешки особенно чувствительны к изменению внешних условий. Пройдет сильный ливень или вдруг поднимутся грунтовые воды — корешки «захлебнутся», погибнут, съеденные гнилью, а прохватит почву теплым летним ветром — опять беда: засохнут они, ото-

ЧЕЛОВЕК И ПРИРОДА

27



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?