Вокруг света 1981-06, страница 42

Вокруг света 1981-06, страница 42

Пустынным и тихим остался город Чичен-Ица .среди лесов без птиц, потому что все они улетели за принцессой Сак-Никте.

Вступили в город многочисленные и яростные войска Ушмаля и Майяпана, но не услышали ни одного голоса во дворцах и опустелых храмах. Ярость и месть положили тогда огонь

валерий гуляев, доктор исторических наук

Перевернута последняя страница. * Прочитана последняя фраза. А тебя еще долго держит в плену очарование прекрасной легенды о майяской царевне Сак-Никте и ее современниках. Какие сильные и цельные характеры! Какой ураган высоких чувств и страстей! Право же, главные действующие лица этой легенды майя ни в чем не уступают хорошо знакомым нам с детства античным героям из бессмертных поэм Гомера.

Что же представляет собой эта легенда? На какой почве она родилась? Кто ее создал? Когда? Соответствует ли она реальным событиям из истории майя?

Начну с того, что легенда о принцессе Сак-Никте вовсе не является легендой в ее традиционном понимании. Это отрывок, взятый из книги известного мексиканского писателя, историка и этнографа Антонио Медиса Больо «Земля фазана и оленя». Рассказ о любви Белого Цветка и Черной Змеи — произведение художественное, в основе его поэтически переработанные документы, предания и хроники доколумбовой эпохи.

Здесь нужно, видимо, отметить, что и вся книга А. Медиса Больо довольно оригинальное явление в современной латиноамериканской литературе. «Я хочу,— подчеркивал он,— передать словами саму душу майя, изложить те представления, которые сохранились у индейцев еще с незапамятных времен — об их происхождении и прошлом величии, о жизни, богах, природе, войне и любви. И мне хотелось рассказать все это с максимальным приближением к особенностям их языка и философии. Я задумал и выносил эту книгу в голове на языке майя, но написал ее по-испански... Мои темы извлечены из уцелевших древних книг, преданий, из самой души индейцев, из их танцев, верований и больше, чем откуда бы то ни было — из того, что я сам видел, слышал и чувствовал в своем детстве, проведенном среди этих людей и среди этих проблем».

Напомню, что речь идет здесь о традициях и верованиях индейцев-юкате-ков — одной из крупнейших современных этнических групп майя, живущих на полуострове Юкатан, на юго-востоке Мексики; а сам Антонио Медис Больо был прекрасным знатоком майяского языка и наполовину майя по крови.

Его книгу «Земля фазана и оленя» (так майя называли в древности свою страну) можно назвать «опоэтизированной историей». Этот своеобразный род литературы всегда пользовался в Латинской Америке широкой популяр- ,

пожара на прекрасный город, и с тех незапамятных времен остался Чичен-Ица одиноким и мертвым, покинутым, рядом с голубой водой священного колодца смерти. Остался одинокий и мертвый город, источающий тонкий аромат руин, которые походят на улыбку или бледный свет луны.

Весной распускается белый цветок

МАЙЯ ЗА ТРИСТА

ностью. Подтверждение тому — «Легенды Гватемалы», произведение, при^ надлежащее перу всемирно известного писателя Мигеля Анхеля Астуриаса.

Какова же связь событий, описанных в рассказе о принцессе Сак-Никте, с действительной историей древних майя?

Прежде всего необходимо подчеркнуть, что почти все главные действующие лица из рассказа Антонио Медиса Больо — реальные исторические пер^ сонажи, неоднократно упоминавшиеся в летописях и хрониках юкатанских майя за несколько веков до испанского вторжения.

Хунак Кеель действительно был правителем Майяпана в конце XII — начале XIII века. Улиль, у которого украли невесту, стоял во главе города Ицмаля (Исамаля), а не Ушмаля, как говорится в рассказе. Наконец, Канек тоже лицо историческое, но правителей с таким именем в Чичен-Ице никогда не существовало: родовое имя или титул «Канек» — «Черная Змея» было обязательной принадлежностью представителей царской династии в городе Тайясале, на севере Гватемалы, в XVI—XVII веках. Принцесса же Сак-Никте — персонаж вымышленный, хотя в одной из летописей майя упоминается царевна Иш Цив-нен, невеста правителя Ицмаля — Улиля, которую похитили во время брачного пира воины Чичен-Ицы.

Для воссоздания исторического фона, на котором происходили все описываемые события, следует обратиться к сохранившимся документам и источникам. Итак, место действия — полуостров Юкатан. Время действия — за триста лет до плавания Колумба.

Конец XII века. На полуострове Юкатан сложилась весьма напряженная политическая ситуация. Правители Чичен-Ицы — самого могущественного города в этом районе — собирали от соседей все большую дань. Десятки людей требовались для регулярного исполнения кровавого обряда человеческих жертвоприношений в «Священном Колодце» Чичен-Ицы. «У них был обычай прежде и еще недавно,— писал в XVI веке испанский священник Диего де Ланда,— бросать в этот колодец живых людей в жертву богам во время засухи... Бросали также многие другие вещи из дорогих камней и предметы, которые они считали ценными. И если в эту страну попадало золото, большую его часть должен был получить этот колодец из-за благоговения, которое испытывают к нему индейцы...»

в Майябе, и украшает деревья, и наполняет воздух душистыми вздохами. И сын земли майя ждет и приветствует его с нежностью в своем сердце, пробуждая при виде его имя принцессы Сак-Никте.

Перевела с испанского ВАЛЕНТИНА ЕЛИЗАРОВА

ЛЕТ ДО КОЛУМБА

Засуха для этих мест — явление частое. На полуострове Юкатан, плоской, выжженной солнцем, известковой равнине, нет ни рек, ни ручьев, ни озер. Лишь редкие естественные колодцы (это глубокие карстовые воронки) постоянно хранят здесь драгоценную живительную влагу, Майя называют эти колодцы сенотами. Там, где были се-ноты, еще в глубокой древности возникли и развивались важные центры майяской цивилизации. Место, на котором в VI веке нашей эры возник город Чичен-Ица, особенно благоприятно в этом отношении. Здесь желтая равнина прерывается сразу; двумя огромными естественными колодцами, отстоящими на 800 метров друг от друга. Само название «Чичен-Ица» навсегда увековечило этот феномен природы: «Чи» на языке майя означает «устье», «чен» — «колодец», а «ица» — имя племени, майя, которое, по преданию, первым появилось здесь. «Устье колодцев Ицев» — таков перевод названия города.

Один из этих колодцев был главным источником питьевой воды. Другой и есть знаменитый «Колодец Жертв». Он почти в неизменном виде сохранился до наших дней. Мне довелось недавно побывать там. Каких-нибудь пять минут ходьбы от- главной пирамиды города «Эль Кастильо» — и вы у цели. Даже сейчас, через восемь веков после описываемых событий, испытываешь невольный трепет, стоя на краю гигантского омута с его желтовато-белыми отвесными стенами, покрытыми зеленью ползучих растений. Око круглой воронки диаметром свыше 60 метров завораживает, притягивает к себе. Изрезанные пласты известняка круто опускаются вниз к темно-зеленой воде, скрывающей в своих глубинах тайны ушедших столетий. От края колодца до поверхности воды свыше двадцати метров. А глубина его, как мне сказали, более половины того.

Стоит ли удивляться, что мрачная красота сенота и его относительная недоступность (высокие, почти отвесные стены) вызывали у древних майя почти суеверный ужас, и, видимо, поэтому они с давних пор избрали это место для жертвоприношений в честь своих богов.

Но сей мрачный обряд был весьма удобным способом и для сведения личных счетов с соперниками. Именно так поступил правитель Майяпана Ах Меш Кук, отправив своего военачальника Хунак Кееля в Чичен-Ицу в качестве по

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?