Вокруг света 1982-08, страница 38

Вокруг света 1982-08, страница 38

Джое-младший заиграл на диджериду

бумеранг в магазин, как это делалось раньше, ему говорят: «Мы покупаем теперь бумеранги только у наших поставщиков». Но дело-то в том, что поставщики предпочитают дешевую халтуру. Для магазинов безразлично — каковы полетные свойства бумерангов. Покупатель все равно их бросать не научится. Понятно, хозяева магазинов не желают переплачивать. Как же аборигенам конкурировать с оптовиками — поставщиками бросовой продукции? И неудивительно, что темнокожие люди, хорошие мастера, не могут свести концы с концами: ведь изготовление бумерангов — зачастую единственный их источник дохода. В наших резервациях, например.

Пока мы разговаривали, из дома вышел Джое-младший и направился к нам. Это был стройный смуглый молодой человек с приветливой белозубой улыбкой.

— Хорошо, что ты пришел, сын,— сказал ему Джое-старший.— У нас гости, а ты отсиживаешься в доме.

— Порядок наводил,— оправдывается Джое-младший.

— Пойди-ка возьми диджериду и покажи нашим гостям, на что ты способен,— улыбнулся отец.

Через две минуты Джое-младший предстал перед нами с диджериду — двухметровой деревянной трубой. Приложив ее к губам, он стал дуть. Из трубы вырывались отрывистые, как бы утробные, глуховатые, но достаточно громкие звуки. Затем Джое изменил манеру игры, и звуки стали более резкими. Я пытался уловить мелодию, но мне это не удавалось. Что же касается ритма, то он явно присутствовал. А в это время Тимбери говорил мне и Фрэнку:

— Конечно, инструмент примитив

ный, но представьте себе, что на нем играют во время празднеств, когда поет сотня людей, а несколько диджериду подыгрывают хору. В это же время палки отбивают ритм, стонут гуделки, десяток мужчин и юношей извлекают звуки из раковин, а люди танцуют. Без труб-диджериду не звучал бы хор, не было бы танцев.

Тимбери примолк. Я спросил:

— Наверное, хоть какие-то белые пытаются сблизиться с коренными австралийцами?

— Да, конечно, но очень немногие,— ответил он и добавил: — Возьмите такой пример — давнишний и, можно сказать, исторический. Я сейчас расскажу вам о том, чье имя получил Бэнне-лонг — восточный входной мыс в бухту Сидней-Кав. Назначенный губернатором новой колонии капитан Филлип проявил желание ознакомиться с обычаями и языком аборигенов. Для этих целей ему отловили (именно так это выглядело) двух мужчин. Одним из них был Бэннелонг. Он прижился среди белых людей, и губернатор был расположен к нему. Бэннелонг был первым австралийцем, которого отвезли в Англию и показали при дворе. Его одели в костюм того времени: расшитый кружевами камзол, галстук, панталоны до колен, длинные белые чулки и туфли с бантами. Естественно, всю жизнь не носивший никакой одежды, он являл собою курьезное зрелище. Потом его вернули в Австралию.

После возвращения в Сидней Бэннелонг сбежал, но затем стал время от времени возвращаться к поселению, приводя с собой соплеменников. Многие белые неплохо к нему относились, но при всем том человеком — настоящим человеком — они его не считали. По распоря

жению начальства на восточном мысе бухты Сидней-Кав для Бэннелонга построили кирпичный дом, а впоследствии присвоили его имя этому месту. В конце концов он спился при помощи своих белых друзей и умер от алкоголизма. Вот вам пример сближения европейцев с аборигеном.

Сейчас новые времена, жизнь идет вперед. Что было, то прошло, будем надеяться на лучшее будущее. Но пока — только надеяться. Наше настоящее печально и жестоко. Ведь мы — самые настоящие австралийцы — влачим жалкое существование. Возьмите нашу резервацию Лаперуз. Она считается в стране приличной, сюда даже иностранных гостей возить можно. (Вас, Фрэнк, и вас, сэр, я не имею в виду. Видно, что вы искренне хорошо относитесь к нам.) Но даже в Лаперузе у скольких людей есть постоянная работа? У единиц. Остальные существуют на пособие. Я, наверное, устроен лучше других: все-таки чемпион Австралии по метанию бумеранга. Заказов у меня хватает, барганы расходятся. Но, Фрэнк, положите руку на сердце: разве в той благосклонности, которой меня дарят белые, нет немножко от «приятного разочарования»: смотри-ка ты, черномазый, «або», а рассуждает как человек? Нет, нет, Фрэнк, я не вас имею в виду...

— Конечно,— смутился Фрэнк,— предрассудки у многих еще остаются. Но мне кажется, что многие из моих соотечественников кокетничают, что ли, с аборигенами, испытывают некое чувство вины. Во всяком случае, я, как и большинство, проголосовал в 1967 году за предоставление коренному насе лению избирательных прав.

— Избирательное право,— Тимбери усмехнулся.— А сколько нас осталось, аборигенов? Когда мы с Джое бродим по стране в поисках нужного дерева, чего только не насмотришься... Лачуги в резервациях, люди, утратившие смысл жизни. Да и у нас в Лаперузе таких хватает... И все-таки я не теряю надежды, потому и собираю то, что сохранилось от нашей культуры...

— Конечно, Джое,— спохватился Фрэнк.— Ваша молодежь теперь почти вся грамотная. Может быть, ей удастся больше...

— Скажите, Джое,— спросил я,— давно ли предки вашего народа живут на территории нынешнего штата Новый Южный Уэльс?

— Всегда жили, живут и будут жить! — горячо встрепенулся Тимбери.— И мои предки, и их,— он сделал круговой жест рукой, как бы обводя всю территорию резервации и людей, видимых и невидимых в тот момент.— Имя Тимбери известно в этих местах издревле.

И он торжественно продекламировал: «Среди людей, средь бухт, озер и побережья тысяч миль — это не просто разговор,— здесь Тимбери первейшим был.

36

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?