Вокруг света 1982-10, страница 53

Вокруг света 1982-10, страница 53

РАЦИОН НА ЧЕТВЕРЫХ

В первый день нового года мы с Расселом были избраны почетными членами дурбанского яхт-клуба. На церемонии я встретился со старым знакомым из Виктории Эрвином Рэем. Он был ответственным служащим управления железной дороги. Эрвин предложил мне бесплатно перевезти «Тиликум» до Иоганнесбурга. Сначала я было заколебался. но, во-первых, мне очень нужны

были деньги для окончания путешествия, а во-вторых, как раз в это время мой напарник расторг наш союз. Да, Уильям Рассел распрощался со мной, дав твердое обещание написать, как только станет миллионером. К сожалению, мы не договорились, в каких денежных единицах будет исчисляться его состояние — в фунтах, долларах или марках. Очевидно, по этой причине я так и не получил от него никогда даже почтовой открытки.

В Дурбане меня теперь ничего не задерживало, и я согласился на предложение Рэя. Пот выступил у меня на лбу, когда два десятка здоровенных негров поднимали «Тиликум» и грузили его на платформу. Краны и подъемные устройства были здесь неизвестны. Если груз оказывался слишком тяжелым для тридцати человек — просто-напросто присылали шестьдесят.

В Иоганнесбурге я сразу же выхлопотал разрешение выставить свой кораблик в парке Странников. Название парка, казалось мне, было особенно подходящим.

Выставка имела большой успех. Однажды ко мне пришел некий мужчина:

— Известно ли вам, капитан, что вы побили рекорд?

— Нет,— отвечал я,— рекорд будет побит лишь тогда, когда я снова буду в Америке.

— Я так не думаю. Иоганнесбург расположен на высоте 1800 метров над уровнем моря. Так высоко, наверное, не забирался еще ни один морской корабль.

Когда человек ушел, я похлопал старину «Тиликума» по палубе:

— Ну, парень, этак я, пожалуй, стану еще и почетным членом клуба альпинистов!

Несмотря на рекорд, этой чести я так и не дождался. Однако денежки у меня в кармане завелись. Через неделю с помощью Рэя и полусотни африканцев я погрузил «Тиликум» на платформу, и поезд доставил нас в Ист-Лондон — порт южнее Дурбана. Там мой кораблик — свежеокрашенный, нарядный, закаленный в сражениях с океаном — снова закачался на волнах. Не хватало только нового напарника.

Эрвин Рэй приехал на побережье вместе со мной. Я чувствовал, что ему не терпится что-то сказать.

Наконец он решился:

— Джон, у меня к тебе большая просьба.

— Заранее обещаю исполнить. Говори!

— У меня есть один родственник, который охотно пошел бы с тобой до Лондона.

— Но это же просто великолепно! Я как раз ищу себе кого-нибудь.

— Он не моряк.

— Я его выдрессирую: у нас впереди еще десять тысяч миль.

— Это не все: вероятно, у него чахотка.

Что мне делать? Я был стольким обязан Рэю. И я сказал:

— Приводи его ко мне.

Так ко мне нанялся Гарри Гаррисон. Среднего роста, худой, щеки впалые; силой, как видно, не отличался. Однако, судя по всему, парень был смекалистый и впечатление производил самое благоприятное.

И мы отправились в путь. Попутный ветерок быстро гнал нас к мысу Доброй Надежды, до которого оставалось около 450 миль. Опасаясь вызвать тоску у моих читателей, я все же обязан сообщить, что морская болезнь не пощадила и Гарри. Но он принадлежал к тому сорту людей, которые живут по правилу: помирать — так помирать, зачем же хрипеть? Он ничего не говорил, ничего не ел, ничего не пил, но быстро усвоил свои обязанности и честно их выполнял. Только вот стряпать я его так и не мог уговорить. Мы сошлись на том, что готовить для себя я буду сам, зато он будет стоять вахту лишние два часа.

Мыс Доброй Надежды называется так, вероятно, потому, что издавна у людей теплилась робкая надежда, обогнув его, остаться в живых. От первого шторма мне удалось укрыться в бухте Моссел-Бей. Второй шторм прихватил нас в открытом море — примерно в 45 милях от мыса. «Тиликум» спасался обычным способом — на плавучем якоре. В этот день мой напарник в первый раз раскрыл рот:

— Мистер Восс, приходилось ли вам когда-нибудь встречаться с «Летучим голландцем»?

— Конечно, три раза.

— А когда, можно полюбопытствовать?

— Всякий раз, как я выпивал слишком много дрянного виски.

Гарри снова замолк и молчал несколько дней, пока мы не пришли в

Капстад. Я полагал, что его интерес к мореплаванию уже иссяк и он постарается меня покинуть. Однако Гаррисон лишь подтвердил свое непременное желание идти со мной до самой Европы. На суше он еще что-то ел, но от длительного поста во время плавания и от морской болезни исхудал настолько, что действительно стал напоминать «Летучего голландца». Вернее, его мачту.

Четырнадцатого апреля мы вышли из Капстада, а через 17 дней бросили якорь в бухте Сент-Джеймс на северо

восточном берегу острова Святой Елены.

На земле мой напарник поклевал какую-то малость, потом мы посетили дом Наполеона,— как известно, император был сюда сослан и здесь же, на острове, отдал богу душу. Впрочем, особенно смотреть там было нечего, и спустя полчаса мы отправились к могиле Бонапарта.

Признаюсь, мое благоговение перед могилой императора было отнюдь не бескорыстным; я очень хотел отделаться от Гарри и изо всех сил старался наглядно продемонстрировать ему лик смерти. Смерти вообще и смерти на море — в особенности. Однако Гарри оказался твердолобым.

— Мистер Восс, врачи говорят, что мои легкие не в порядке. Вы, я замечаю, тоже поверили в то, что я умру от чахотки. Но, если вас это не очень тяготит, я предпочел бы умереть на «Тили-куме», пересекая океан, чем в своей постели. Здесь, на берегу, мне остается только ожидать смерти, а там есть море, есть ветер, есть корабль и, главное, четырнадцать часов вахты, которая отвлекает меня от скорбных мыслей.

— Гарри, мой мальчик, плыви со мной до конца. Я сделаю для тебя все, что смогу.

На следующее утро мы взяли курс на Пернамбуку 1. 20 мая показался американский берег, а еще через день мы были уже в гавани.

Три года находился «Тиликум» в пути. За вычетом куска американской суши между Атлантикой и Тихим океаном мы сделали вокруг Земли полный виток. Свой договор с Лакстоном я

1 Ныне порт Ресифи в Бразилии. {Примеч. ред.)

51

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?