Вокруг света 1984-04, страница 25

Вокруг света 1984-04, страница 25

— Это было необходимо, и мы доверяли летчикам. Летели в парашютном ящике в лежачем положении всего час, зато люди покинули лагерь очень своевременно. Уже вечером 13 апреля, когда эвакуировали последних шесть человек, испортилась погода, и дуло затем трое суток. Аэродром наверняка поломало, а рабочих рук для нового строительства не хватило бы... Нам повезло, когда 12 апреля прилетели еще Водопьянов с Дорониным: все-таки пять машин — большая сила!

Погосов обратился к Молокову, который с мягкой улыбкой слушал рассказы товарищей:

— Василий Сергеевич, мы все знали, что ты заядлый курильщик, расскажи, как 11 апреля тебе ни разу не удалось покурить...

— Было дело,— вспоминает Василий Сергеевич.— С утра мы с Каманиным настроились на хорошую работу — погода позволяла. Попили чаю (чайник постоянно держали на плите) и пошли на «аэродром» — в лагуну, где уже готовили к полету машины. Кренкель сообщил, что аэродром пока цел и можно прилетать. Мы попросили, чтобы челюскинцы отправлялись на аэродром: им час ходу, а мы как раз и прилетим. Все получалось складно, и мы работали вовсю. После третьего рейса я собрался отдохнуть и перекурить, думал — все на сегодня. Вытащил трубку, как вдруг говорят: надо срочно лететь в лагерь вывозить Шмидта. Ока

зывается, он серьезно заболел, простыл и положение его становилось критическим... А уже смеркалось. Но ради Шмидта мы были готовы на все. Быстро заправили машину, я только попросил: пусть Отто Юльевича подвезут к самолету, чтобы успеть вернуться до полной темноты. Шмидта привезли на нартах, подняли, сунули в спальный мешок и положили в кабину. Я посадил доктора напротив Шмидта, чтобы он спиной прикрывал больного от ветра, а в парашютный ящик поместили третьего. Летел я очень осторожно, сел мягко-мягко. Шмидт только поднял руку и улыбнулся. Его тут же увезли на нартах в домик. Вот только тут я достал трубку и закурил,— с лукавой улыбкой закончил свой рассказ Молоков.

Чукчи тогда называли Молокова Ым-пенахен — Старик, Каманина Аачек — Юноша. А про его ровесника, тоже 26-летнего, Анатолия Ляпидевского передавали из стойбища в стойбище легенду о том, как злые духи потопили корабль и тысяча (!) человек оказались на льду. На них набрасывалась пурга, накатывались льды, и океан норовил затянуть в свои глубины, но прилетел на крылатой байдаре храбрый пилот, герой из героев Анатолянгин, и спас всех, кто попал в беду...

Анатолий Васильевич так рассказывал о полете в лагерь:

— Я уже был на Чукотке, в бухте Провидения, когда принесли радиограмму от В. В. Куйбышева, предпи

сывающую лететь на помощь челюскинцам. Пурга, холод, короткий световой день. Приходилось ежедневно выкапывать самолеты из снега. Я предпринял 28 попыток слетать в лагерь — и все неудачно. То один мотор отказывал, то пурга останавливала, то раз лагерь не нашли. Вернулись в Уэлен — поближе к лагерю. И вот пятого марта 1934 года еще затемно стали греть воду и масло (температура минус 36 градусов), захватили аккумуляторы для радиостанции, ломы и лопаты, две оленьи туши. Погода прекрасная, ясно. Как только рассвело, полетели. На горизонте висело солнышко, и казалось, мы тоже висели над бесконечными льдами. Время от времени раздавался возглас: «Лагерь!», но то был пар над разводьями. Лагерь нам уже мерещился. Вдруг дым, ясно видно, но боялись ошибиться. И тут летчик-наблюдатель Петров закричал: «Самолет!»

Действительно, мы увидели машину Бабушкина, а вскоре весь лагерь. Я сделал два круга и осмотрел «аэродром»: примерно 450 на 150 метров. С колоссальным вниманием совершал посадку. Сели удачно. Челюскинцы обнимают нас, женщины окружили, а я думаю только о том, как отсюда вылететь!

Посадили всех женщин и детей, взяли старые аккумуляторы от радиостанции (на подзарядку). Получилась небольшая перегрузка, но лететь нужно. Шмидт на прощание сказал мне:

Первые Герои Советского Союза — летчики, спасшие челюскинцев.

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?