Вокруг света 1984-04, страница 27

Вокруг света 1984-04, страница 27

ПЛОЩАДКА

Страницы биографии Байконура

Иерное покрывало ночи опустилось на пустыню Кызылкум. В густой темноте резко выделяется ярко освещенный квадрат, наполненный шумом и грохотом.

Стройка как стройка: свет прожекторов, урчание автомобильных моторов, металлический лязг, голоса людей. И даже не верится, что в этой обыденности происходит нечто историческое — начата закладка опоры моста «Земля—космос», стартового сооружения космодрома Байконур.

По команде руководителя работ Михаила Ивановича Халабуденко медленно въезжает на мостки первый самосвал с бетоном и сбрасывает в арматурные переплетения свой груз. Что тут началось! Со всех сторон к месту укладки бегут — по откосам котлована, по мосткам, прямо по решетке арматуры — люди. Каждый старается, следуя старинной традиции строителей, кинуть в бетон монетку. Чтобы, значит, на века!

Тут же, совсем рядом с объектом, небольшой группой стоят начальник строительства космодрома Георгий Максимович Шубников и его заместитель Константин Павлович Баландин, Александр Юльевич Грунтман, Андрей Александрович Ткаленко. Их лица радостны — первый шаг на гигантском пути строительства космодрома сделан. Задумчив лишь Михаил Георгиевич Гри-горенко — главный инженер Главного управления министерства, которому подчинено строительство Байконура. Право, казалось, что его мысли были далеки от происходящего.

— Георгий Максимович,— обратился он внезапно к Шубникову.— С началом поздравляю... Но давайте не будем жить сегодняшним днем. Я утвердил график бетонирования площадки. График жесткий. Задача перед вами стоит необычайно трудная, но от ее решения зависит своевременное окончание всех работ.

Только много лет спустя я узнал, о чем думал, что беспокоило Михаила Георгиевича в те радостные для всех нас, строителей, минуты.

Вопрос о том, где быть главному космодрому страны, решался еще в 1954 году. Григоренко работал тогда главным инженером одного из управлений министерства. И как специалист был приглашен на совещание, где обсуждались варианты размещения стартовых комплексов.

Среди участников совещания он увидел Сергея Павловича Королева, которого и раньше знал по работе.

— Товарищи,— обратился к присутствующим один из инициаторов совещания.— Академия наук СССР разработала долговременную программу освоения околоземного пространства и изучения планет солнечной системы. Для ее осуществления, которое сулит немалые выгоды и народному хозяйству страны, нужна, кроме всего прочего, стартовая площадка, рассчитанная на запуск мощных рак^т и тяжелых космических аппаратов. Специалисты подготовили несколько проектов размещения космодрома в различных районах страны. Нам надо решить, на каком из них остановиться.

Дальше перечислялись десятки «желательно», «неплохо бы», «целесообразно»... Требования к месту рождения космодрома были разнообразны и кое в чем даже противоречивы.

Первым в прениях выступил Королев.

— Чем ближе стартовая площадка расположена к экватору, тем в большей степени мы сможем использовать скорость вращения Земли при пуске ракет. Поэтому считаю целесообразным строить космодром в районе Байконура. Кругом пустыня, территория заселена чрезвычайно слабо, народному хозяйству ущерб минимальный, да и к экватору ближе... Одно плохо — работать в пустыне очень трудно: климат тяжелейший, поблизости никакой промышленной базы, отсутствуют местные стройматериалы. Практически ничего нет. А сроки создания космодрома чрезвычайно жесткие...

Решил взять слово и Михаил Георгиевич.

— Очевидно, главная роль в предстоящих делах будет принадлежать Королеву. Все должны максимально ему содействовать, подстраиваться под его требования и пожелания. Поэтому я тоже высказываюсь за его предложение. А за строителей не опасайтесь — не подведем!

Тут же послышались реплики возражающих.

— Товарищ Григоренко, чувствуется, не представляет себе всех трудностей поставленной задачи!

— Вероятно, считает, что будет строить не он, а кто-то другой, потому так легко и поддерживает Королева!

— Предлагаем рассмотреть варианты более удобные...

Тут уж пришлось, что называется, брать быка за рога и аргументированно доказывать логичность избранного Королевым варианта. В

ИЛЬЯ ГУРОВИЧг генерал-майор в отставке, заслуженный строитель Казахской ССР

конце концов его доводы взяли верх. Большинство присутствующих, в том числе и Шубников, поддержали это предложение.

— С мнением строителей согласен,— поставил точку докладчик. И добавил: — Персональная ответственность за строительство космодрома, товарищ Григоренко,— на вас! Вам быть «главным контролером» и «главным опекуном» комплекса!

После совещания к Михаилу Георгиевичу подошел Королев и поблагодарил за поддержку.

— Конечно, мы можем запускать ракеты с любой точки Земли,— сказал он,— но лучше с Байконура. Я благодарю вас, что вы не побоялись трудностей ради того, чтобы успешней работали мы, ракетчики...

Подумалось о том, какую огромную ответственность Григоренко принял на том совещании, причем без оглядок, по собственной инициативе. Впрочем, поступить иначе он и не мог — чувство долга всегда преобладало у него над личными интересами...

Вот когда стала мне понятной его та давнишняя неудовлетворенность на строительстве котлована. Припомнились несколько эпизодов на строительстве космодрома.

...Вечереет. Сидим с начальником строительства старта и монтажно-испытательного корпуса Михаилом Ивановичем Халабуденко у самого края котлована и обсуждаем дела на ночную смену.

Участник Великой Отечественной войны, кавалер многих боевых наград, Михаил Иванович к любому своему делу относился по-фронто-вому. Кстати, вообще строительству Байконура повезло. У руководства, как стройки в целом, так и на отдельных участках, стоял цвет строительной гвардии — в основном бывшие фронтовики, партийцы. С Халабуденко мне как руководителю производственно-технического отдела управления приходилось встречаться часто. Особенно в ночное время.

Закончив разговор, Халабуденко встает со скамейки, подходит к расположенной неподалеку колонке диспетчерской связи, связывается с диспетчером стройки.

— Что нового?

Из динамика доносится, что на строительство приехал Григоренко.

Заметив, что настроение у Халабуденко заметно упало, я говорю ободряюще:

— Ну, Михаил Иванович, сегодня

25

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?