Вокруг света 1985-06, страница 12

Вокруг света 1985-06, страница 12

— Да,— отозвалась Иветта Павловна.— К тому же их «владения» как бы дважды заповеданы: они входят в водно-болотные угодья, имеющие международное значение как места обитания водоплавающих птиц. Так же как залив Мат-салу в Балтийском море, дельта Волги, озера Иссык-Куль и Ханка, залив Сиваш в Азовском море...

Так мы сидели и неторопливо разговаривали под шум дождя и почему-то совсем не чувствовали себя на отрезанном от мира острове. Пробегаю глазами корешки книг на стеллажах в рабочей соседней комнате: Вернадский «Биосфера», Куллини «Леса моря. Жизнь и смерть на континентальном шельфе», «Основные вопросы генетики»... Юра следит за моим взглядом, молча попыхивая сигаретой, и чувствуется, что ему хочется вернуться к столу, где стоят весы, разложены папки и тетради.

— А вот и солнышко проглянуло...— говорит Иветта Павловна, давая понять, что разговорам конец. Она поднялась, сняла с гвоздя штормовку и бинокль.

Иветта Павловна шла работать, и мы попросили взять нас с собой: острова мы еще не видели.

Тропа вела в глубь острова, к маяку. Не успели пройти несколько десятков метров, как наткнулись на потемневший сруб колодца. Рядом стояла вешка.

— Этот колодец, — заметила Иветта Павловна, — еще печенгские монахи рыли. Они приплывали сюда на лето — охраняли гаг, заготавливали сено. Дно колодца выложено камнями. Летом, в жару, бывает, кружками приходится воду черпать, а к весне среди сугробов только и найти его можно, что по вешке...

Единственная тропка на острове была проторена среди высоких густых трав. Качались на ветру налитые колосья во-лоснеца; в низинах поднимались гигантские зонтичные; на лугах, похожих на пестрый ситец, цвели иван-чай, герань, гвоздика, ромашки, дрема красная. В приозерных впадинах ярко зеленели сырые осочники и болотное разнотравье. Но вот тропа чуть поднялась на холм — и сразу открылись заросли папоротника, зеленые подушки вороничника, усыпанные черно-сизыми ягодами...

Вспомнилось: Айновы острова часто называют «полярным оазисом». Они в отличие от многих других островов Баренцева моря испытывают сильное влияние Нордкапской ветви теплого Гольфстрима. И все-таки это было Заполярье... Чего-то привычного не хватало в пышном и красивом убранстве островной земли, и я не сразу поняла, что не было деревьев. Никаких. Ни одного. Только травы по пояс...

Мы шли, как сказала Иветта Павлов на, посмотреть западную колонию тупиков. Там дежурила практикантка Лиля Петрашкевич.

Миновали маяк, и тропа незаметно стала спускаться к морю. Вот уже видйа дощатая будочка. Это наблюдательный

пункт. В таких же будочках на других концах острова работают сейчас Марина Голышева и Лена Морозова, тоже студентки-практикантки из Петрозаводска. Неподалеку от берега тропа исчезает, и мы прыгаем через глубокие колдобины, густо проросшие травой. Иветта Павловна сдержанно смеется:

— Это тупики хорошо поработали. Они роют в земле длинные ходы-норы и откладывают в них одно-единственное яйцо. Сейчас там уже птенцы. А птенцы перед вылетом несколько дней выходят ночью из норы и тренируются, делают разминку. А вот и сам^ тупик...

Небольшая черно-белая птица с громадным красным клювом, похожим на топорик, пикирует с высоты и тут же скрывается в траве.

— Корм принесла,— говорит Иветта Павловна.

Из будочки выходит белокурая девушка в спортивном костюме. Медленно идет по берегу, приподнимая и осматривая разложенные на камнях сетки-ло-вушки.

— Не ловятся тупики,— первое, что говорит Лиля, когда мы подходим к ней.

— Терпение, Лиля, терпение.— Иветта Павловна слегка коснулась рукой плеча девушки. — Запомните: без наблюдений, а значит, без терпения орнитология существовать не может. Здесь контрольные норы,— Иветта Павловна повернулась в нашу сторону,— в них мы каждый год отлавливаем тупиков, помечая цветными метками для последующих наблюдений, измеряем. Красный роговой чехол на клюве тупика ежегодно сменяется, и количество бороздок на нем с возрастом увеличивается. Узнав закономерность этого увеличения, можно будет по клюву определять возраст птиц.— Иветта Павловна объясняла обстоятельно, как, видимо, привыкла говорить со студентами.

Саша Рогов, инженер и изобретатель, внимательно выслушал Татаринкову, потом осмотрел сетки, что-то начертил на песке и тут же предложил сделать такую ловушку, что вся западная колония завтра будет у Лили в руках. Студентка повеселела, улыбнулась, и они вместе с Иветтой Павловной пошли в будочку посмотреть тетрадь наблюдений.

Потом мы сидели в зарослях сухой прибрежной травы и наблюдали за птицами. Неумолчный шум наполнял просторное небо. Носились чайки, кричали, хохотали, дрались. Степенно плавали у берега гаги с выводками. Быстро и коротко взмахивая крыльями, кружились, словно в карусели, над берегом и водой тупики.

— Смотрите! — Иветта Павловна протянула мне бинокль.— Видите, в клюве у тупика рыба? Наблюдайте, что будет дальше...

За тупиком погнался поморник, пытаясь отнять добычу. Через несколько минут тупик выпустил рыбу. Поморник попытался подхватить ее на лету, но промахнулся. Рыба упала на землю, и поморник тут же потерял интерес к пре

следуемой птице и рыбе. И начал высматривать другую жертву.

— Поморник никогда не поднимет упавшую рыбу, — заметила Иветта Павловна.— На это есть чайки. Но посмотрите, сколько тупиков спокойно пронесли рыбок в норы, пока поморник гонялся за одним!

— Наблюдения — ваша главная работа на острове? — спросила я.

— Наша задача, если говорить о ней в широком плане,— многолетний контроль за состоянием природных биоценозов. Контроль, который осуществляется главным образом с помощью наблюдений. «Летопись природы», которую мы ведем постоянно из года в год,— вся строится на наблюдениях. Но, конечно, у каждого есть и своя тема. Рюрик Григорьевич занимается воробьиными, я — чайками. Как понимаете, в основе наших научных материалов тоже лежат наблюдения.

Вечерело. Блекло, но не темнело небо. Ровный серебристый отсвет его ложился на воду, и казалось, что наш остров плывет к пылающей тучке на горизонте, в которую пряталось солнце.

Обратно Иветта Павловна повела нас через остров, к восточному берегу. Мы пробирались сквозь густые травянистые заросли, шли по берегам синих озер, и хозяйка острова на ходу рассказывала, что на этом клочке земли есть озера Большое, Среднее и Малое, Северное и Западное, и озеро Недоступности, спрятавшееся среди болот, и две Лужи — пресные ванны в каменных берегах, там всегда много гнезд и птиц, а бухта, возле которой стоит домик, носит название Ключевая из-за обилия пресных источников, и есть еще мыс Робинзонов, с которого хорошо просматривается Малый Айнов...

Наконец Иветта Павловна остановилась и тихо произнесла:

— Есть на острове и Памятник.

Мы огляделись и в густом пестром разнотравье заметили остов самолета. Проржавевшая рама фюзеляжа, пушка, погнутые, пробитые пулями лопасти пропеллера. На деталях двигателя выбиты цифры и русские буквы...

Чайки беспокойно носились над нами, и Иветта Павловна, отведя рукой листья папоротника, нашла рядом с покореженным металлом затаившуюся птицу. Крупный серый птенец чайки (по-местному — чебарь), оставаясь неподвижным, таращился на нас бусинками глаз. Иветта Павловна прикрыла птенца травой, Саша поднял лопасти пропеллера и установил их так, что теперь они были видны издалека. Мы вставили крупные ромашки в пулевое отверстие и молча постояли, думая о том, кто погиб на этом острове более сорока лет назад...

Вернувшись на кордон, я долго изучала карту острова при немеркнувшем свете неба. Карта была нарисована на белой стене печки в комнате практиканток. Желтая береговая полоса, зеленое поле с синими пятнами озер, красный маяк и домик...

10

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Как выбить по металлу цифру?

Близкие к этой страницы
Понравилось?