Вокруг света 1985-07, страница 59

Вокруг света 1985-07, страница 59

фии мужа, а потом, в разных интерьерах и в разных видах, она с детьми. Нескольких снимков недоставало; их изъяли, виднелись еще следы клея. Ее два сына, дочь Беатрис, не очень привлекательная девушка... Где же Ха-синта?

— Полиция забрала ее фотографии,— сказала Лусия.

Фотографии Хасинты в картотеке Понсе... Странное дело, но почему-то на всех снимках только трое детей! Должны же были остаться групповые фото, которые не годятся для целей опознания: когда дети были маленькими. Бернсдорф ощутил что-то вроде удара тока.

— А Кампано? Его фото вам оставили?

— На снимке много лиц, Кампано просто не узнали.

Бернсдорф понял, что она что-то скрывает. И вдруг догадался: никакой Хасинты нет! У Лусии никогда не было второй дочери. Маленькая девочка, которую она приводила с собой в отель в Гаване, потому что за ней некому было присмотреть,— это Беатрис! Беатрис и Хасинта, арестованная молодая коммунистка,— одно и то же лицо! И теперь ее внедрили в их группу, чтобы

вновь арестовать, но уже перед телекамерами в саду кандидата на пост президента.

— Если это и впрямь Кампано, то не позволите ли вы мне, Лусия, взять фотокарточку на время? Она нам может пригодиться.

Она кивнула, и Бернсдорф лезвием перочинного ножа осторожно срезал фотографию с плотного картонного листа. Хитро задумано, надо отдать здешней полиции должное! Легенда разработана тщательно и срабатывала эффективно — до сего часа, до сей минуты. Каким образом ему вообще удалось распутать этот узел? И вдруг у него словно пелена с глаз спала. С помощью этого альбома, этой фотографии, всем своим поведением Лусия хотела предупредить его! Одну ее он должен благодарить, если сумел разобраться, что к чему!

— Спасибо, Лусия,— сказал Бернсдорф. Он не знал, поняла ли Лусия, за что он в действительности ее благодарит.

Только успел Бернсдорф спрятать снимок, как вернулась Беатрис. Увидев ее впервые, он нашел девушку еще менее привлекательной, чем на фотографиях. Волосы густые, черные, но какой-то отечный овал щек, угловатая фигура, плечи костлявые, кисти рук грубые, с крепкими, как у мужчин, пальцами. Но что обеспокоило его больше всего, так это выражение глаз Беатрис. Встре

титься с ним взглядом девушка избегала, все время тоскливо смотрела по сторонам, а потом ее взгляд вдруг останавливался, делался пустым и отрешенным. Трудно описать выражение глаз Беатрис, когда они на секунду оживали, это была какая-то смесь страха и хитрости. Такой пугливой, забитой выглядит собака после трепки. Или человек, которого сломали.

И это ее он ребенком подбрасывал в воздух, так что она верещала от удовольствия, а потом ловил на руки? В кого же она превратилась!..

Бернсдорф объяснил девушке в подробностях, что ей придется завтра делать, а Лусия переводила. Он зря тратил время, потому что решил во что бы то ни стало отказаться от услуг девушки, не подвергая ее и Лусию новой опасности. Но как?.. Оставался один выход: отложить съемки, пока не подыщут другую исполнительницу. Фишеру он скажет, что Беатрис слишком неуклюжа и некрасива, тот поймет.

— А вы крепкая с виду,— сказал он Беатрис, словно в утешение,— никто не усомнится, что вы могли бы быть партизанкой. Но если у нас ничего не выйдет, вы, Беатрис, не волнуйтесь, свои деньги вы получите, не сомневайтесь.

Она скользнула по Бернсдорфу недобрым взглядом.

— Если не будет работы, я денег не возьму, сеньор...— и добавила еще что-то, чего Лусия не перевела.

Кремп с Роблесом, несколько минут назад вернувшимся в отель, сидели в ресторане «Майя Эксельсьор» и ждали Бернсдорфа, Состоится ли сегодня обсуждение сценария? Фишер просил его не беспокоить. Ундина, когда они ей только что позвонили из холла, не сняла трубку. А уже около десяти вечера.

Через два столика ог них мулат в спортивного покроя костюме присоединился к чете американцев, с виду людей весьма состоятельных, и о чем-то заговорил с ними. Это был тот самый пилот, который в первый вечер их приезда предлагал свои услуги, а Фишер принял его за провокатора.

— Думается,— заговорил Роблес,— янки чувствуют себя здесь неуютно. Видели бы вы сегодня Вилана, когда мы днем добрались наконец до Мара-ньона, последнего опорного пункта Кампано. Мы встретили там нескольких угольщиков. При виде военных они испугались и почти не открывали рта. Вилан же говорил нам: «Прежде мы наталкивались здесь на стену молчания, а теперь? Вы только поглядите, как весело они улыбаются!» При этом он не отрывал руки от кобуры пистолета и ничего так не хотел, как побыстрее оказаться в своем «джипе»... На обратном пути в нас стреляли. Кто — неизвестно.

Кремп весь превратился в слух и, пока Роблес описывал ему происшествие, все больше укреплялся в убеждении, что в Сьерре-де-лас-Минас до сих пор есть герильерос. Часть из них, возможно, и

57

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?