Вокруг света 1991-03, страница 15

Вокруг света 1991-03, страница 15

обе косатки плавают перед нами вместе с семилетним сынишкой.

— Знаешь, парень,— обращается Грэм к Герману, наблюдая за косатками,— это чертовски общительные твари. И если тебе удалось как следует узнать их на воле, ты уже не сможешь спокойно смотреть на них в бассейне.

Поэтому отставной ловец косаток был очень рад, узнав, что в Нанаймо Майкл Бигг ищет человека, имеющего опыт работы с косатками.

На острове Хансон, на берегу маленькой бухты, стоит большая ванна, укрепленная между камней. Рядом разложен костер. В теплой воде плещутся две маленькие девочки. Они визжат от удовольствия и стараются обрызгать человека в клетчатой красно-черной рубашке лесоруба. Это Пауль Шпонг, 45-летний доктор нейрофизиологии. Он часто сидит на камне у воды, глядя на гнезда белоголовых морских орлов на прибрежных скалах, на паромы, идущие к Аляске. Или же, весь превратившись в слух, застывает на деревянном чурбаке в своей акустической лаборатории. Три гидрофона, смонтированные на разных островах, через УКВ-передатчики доносят сюда каждый шорох подводного мира В районе острова Хансон от его внимания не ускользает ничто; все, что удается услышать — а прослушивание ведется круглосуточно,— тут же звучит в динамиках. Их здесь 12 штук, они размещены во всех трех деревянных домиках, которые построил Шпонг.

Нет-нет, от этого не сходят с ума, смеясь, уверяет корреспондента жена Пауля — Елена. Только ночью, в полусне, трудно бывает разобраться, приснилось тебе или вправду был ка-кой-то звук. У Шпонгов уже скопились тысячи магнитофонных пленок — только в этом году 250 часов записи голосов китов с одновременным комментарием: кто это был, где именно и как себя вел. Не хватает только указания — почему и зачем. Для непосвященного это лишь дикая мешанина звуков — свист и щелчки, побулькивание, визг и треск. Но Пауль Шпонг надеется, что ему в конце концов удастся извлечь хоть часть смысла, заключенного в этом невероятном концерте.

Они сидят на камнях у воды. По босым ногам Пауля сразу видно, что он привык карабкаться на острые скалы; руки свидетельствуют о том, что генератор редко заводится с первого раза (для подзарядки батарей в магнитофонах и передатчиках не обойтись без электроэнергии). Сейчас, когда Пауль вспоминает о Ска-не, он заметно волнуется - перемазанные машинным маслом руки чаще обычного трут высокий лоб, приглаживают светлые волосы.

Свое имя эта полуторатонная косатка-самка получила от индейского названия кита. Когда Пауль увидел ее в первый раз, она неподвижно лежала на поверхности воды. Молодой

нейрофизиолог, занимавшийся до тех пор изучением влияния стресса на человеческий мозг, поступил на работу в Ванкуверский океанариум в начале 1969 года Ему хотелось побольше узнать об этих животных.

— В первую очередь предстояло разобраться в их зрении,— рассказывает Пауль.— Тогда я был обычным, нормальным, консервативным исследователем. Я совершенно не собирался ввязываться в дискуссию о так называемом китовом интеллекте. И к оркам относился примерно как к очень сложной и интересной породе лабораторных крыс.

Косатке показывали две карточки с разной маркировкой; если она подплывала к одной из них (№ 1), ее награждали увесистой сельдью. Уже через несколько часов Скана безошибочно выбирала нужную карточку. В то же время было установлено, что зрение у нее прекрасное — косатка под водой видит не хуже, чем кошка на земле.

— Но в последний день опытов процент правильного выбора внезапно упал до нуля: она подплывала только к карточке № 2 и совершенно не интересовалась селедкой,— вспоминает Пауль.— Подобного случая еще не бывало в экспериментах на животных, и я подумал — что это может значить? Да просто-напросто она приняла осознанное решение и следовала ему. Конечно, вся наша замечательная статистика в результате пошла к черту, и пришлось отправить протоколы опытов в мусорную корзину.

Следующим объектом опытов, сильно озадачившим Пауля, был юный Хиак. Его поймали в апреле 1968 года совсем малышом: рост меньше трех метров, а вес не достигал и полутонны. Почти все время он неподвижно, как парализованный, лежал в своем небольшом бассейне-лягушатнике. Тогда уже было известно, что китообразные ориентируются с помощью звука, а в бетонном бассейне, разумеется, царила искусственная тишина. Доктор Шпонг решил поэкспериментировать со звуками. Он опустил в бассейн подводный громкоговоритель и для начала подал звук частотой 3 килогерца. Хиак сразу же зашевелился. Чтобы побудить его к активной жизни, пришлось разнообразить репертуар: в воде звучали радиопередачи, сводки новостей, рок-музыка, всевозможные шорохи... Хиак ожил окончательно, стал нормально плавать и принимать пищу.

Однажды Паулю пришла в голову мысль — дать прослушать молодому киту скрипичный концерт Бетховена.

— Это невозможно описать Хиак, поднимая большие волны, носился гю бассейну, бил по воде плавниками, во время пианиссимо приплясывал на хвосте, как дельфин, а при фортиссимо совершал мощные прыжки над водой; он шлепался то на один бок, ю на другой, изгибал спину, высовывая из воды одновременно голову и хвост, пускал фонтаны; наконец, встав вертикально вниз головой, он грациозно помахивал хвостом в такт музыке. Короче говоря, он танцевал под Бетховена. Зрелище заставило меня отбросить образ мыслей так называемого «объективного ученого», — признается нейрофизиолог.- Я стал испытывать настоящее уважение к китам Теперь они для меня -- существа с ярко выраженными личностными свойствами: любопытные и изобретательные, непосредственные и полные юмора, ловкие, изящные и шаловливые. И вместе с тем у них исключительное самообладание.

Пауль Шпонг вернулся к диким косаткам, к холодным водам пролива Джонстона. Здесь, на необитаемом острове Хансон, на берегу небольшой бухточки он построил себе дом. Эту бухту местные рыбаки вскоре прозвали Хиппи-Пойнт. Дело в том, что интерес к косаткам превратилс я в своего рода «китовую лихорадку», и каждое лето на остров съезжалось множество энтузиастов ученых и просто любителей природы. Выглядели они подчас довольно необычно, а вели себя и вовсе удивительно. Пауль, улыбаясь, вспоминает:

— Некоторые из них старались развлечь и заинтересовать косаток барабанным боем; в качестве барабана использовали борт лодки. Другие показывали оркам кино — брали с собой в море проектор, а экраном служил парус. А я заплывал в стаю на байдарке и играл им на флейте. Теперь я понимаю, что для людей все это было куда важнее, чем для китов.

Это был удивительно гармоничный вечер За столом, освещенным теплым сиянием свечей, супруги Шпонг перелистывали свой «Определитель» — собрание фотографий спинных плавников Вспоминали приключения и истории, связанные с той или иной фотографией — так же как другие люди вспоминают прошлое, листая старый семейный альбом. Ученые, сидя у костра, тихо напевали меланхолические песни. Стояла светлая лунная ночь. Зюльберг лежал в естественной горячей ванне на камнях; рядом потрескивали поленья.

...И вот опять, через далекие пляжи, донеслось это чудесное непередаваемое на письме: «Вхххуууффф!» Пусть киты спокойно продолжают свой путь.

По материалам журнала «Гео» подготовил Л. СЯУЧЕВСКИИ

13

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?