Вокруг света 1991-11, страница 16

Вокруг света 1991-11, страница 16

горый преодолел огромное расстояние и в изнеможении выходит на берег. Коснувшись собратьев, затихают.

До отлива два часа, надо отдыхать. Пробудил резкий удар в днище! Прямо над ухом рев. Лодка прыгает на волнах среди ныряющих «пловцов». Лихорадочно выбираю якорь и хватаюсь за весла. Якорь сдрейфовал, сначала меня вынесло в глубину залива за косой, а потом подхватило встречное течение и понесло на быстрину... Путь один — выходить из бухты. Прилив еще не ослаб, еле выгребаю. То прижимаюсь к берегу, то бету от него, когда атакуют моржи. Они с удивительной последовательностью делают попытки сблизиться, как только с кем-нибудь из них оказываюсь на траверзе. Взмыленный, едва обошел лежки и приблизился к берегу, уйдя с течения. Откуда только силы взялись? Поистине у страха глаза велики, а силы безграничны.

В десяти километрах к северу от входа в бухту Прончищевой прохожу район гибели «Якуцка». Его плавания трагически закончились в 1740 году, когда «льды помяли дубель-шлюпку, и учинилась великая течь». Это произошло близко к кромке невзломанно-го припая, тянувшегося к самому берегу. По нему потерпевшие кораблекрушение целые сутки шли к берегу, буксируя несколько саней со спасенным продоволь с т в и е м. В четырех километрах южнее маяка, на берегу нынешней лагуны Медвежьей, моряки устроили две юрты-землянки. В них и жили, ожидая, когда замерзнет входная часть бухты Прончищевой.

13 августа. К берегу приблизился вовремя —дождь с ветром усилились. Продвинуться удалось лишь до устья реки Рыбная. Дальше хода нет и укрыться негде от встречного ветра. Самый раз бы вытащить лодку, а нет же, бросил якорь. Если не будет держать, тогда высажусь, берег подходящий. Меж тем раскатило накат, и без затопления высадиться стало невозможным. Семь часов дежурю, прыгая, что мячик, на крутой волне, время от времени отливая воду. Словом, число 13 — тем более понедельник — день тяжелый. Совершенно неожиданно стихло, полный штиль и никаких звуков, будто вступил в иной мир, плотно закрыв за собой звуконепроницаемую дверь. Выглянуло солнце. Надолго ли эта благодать? Вода еще не успела успокоиться, как ветер загулял снова. К полуночи погода ухитрилась несколько раз полярно измениться, температура воздуха понизилась до ноля градусов, пошел снег. По морю несет отдельные льдины. Вот чертово место!

Назавтра в ливневый снег добрался до труднодоступной полярной станции Андрея. Думал сделать остановку на 3 — 4 часа — отправить телеграммы, дозаправить газовый баллон, утяжелить якорь, а простоял полсуток. Хозяева были гостеприимны, да соблазн бани и свежего хлеба был непреодолим. После бани почаевничали, и в ожидании хлеба я лег отдохнуть.

Разбудил Валерий Горщенко —ме

ханик, он же повар. Первым делом в окно смотрю. Стена льда надвигается на берег. На севере все бело, на востоке тоже. От станции берег тянется на юго-запад, лед же движется с северо-запада. Не успею проскочить — закроет ход километров на тридцать. Ледовое поле не оставит надежд для прохода. Хорошо, если не будет торошения, тогда можно будет хотя бы по льду тащиться. Нечего гадать. Убегаю с полярки, ведя «Пеллу» на проводке, задыхаясь и обливаясь потом... От устья речки Географа лед стал отодвигаться от берега. Опасность пленения миновала.

У мыса Крестового в метре над головой пролетела розовая чайка. Не может быть! Фритьоф Нансен, исследуя Арктику, мечтал увидеть эту загадочную птицу. И ему посчастливилось. Однажды он держал ее в руках. До недавнего времени родиной розовой чайки считался небольшой район северной якутской тундры. Но в 1973 году она впервые была обнаружена на гнездовье и на востоке Таймыра. Раньше ученые встречали ее как случайного залетного гостя лишь на Северной Земле.

Птица трижды пролетела надо мной словно для того, чтобы я отогнал прочь сомнения...

УДАСТСЯ ЛИ ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ЗАЛИВА ФАДДЕЯ?

Уже четвертые сутки лавирую среди льдов в заливе Фаддея. Холод, сильный ветер, туман, затяжной снег. Опасаясь сжатия льдов, ночью вытаскиваю лодку на матерую льдину. Наконец в южной части залива выбрался на чистую воду. Вот тебе и пересек залив в самой узости. Сейчас придется выгребать лишних сто километров.

От холода не спасает ворох одежды, все пропиталось сыростью. Есть еще комплект из верблюжьей шерсти толстой ручной вязки, но впереди морозы. Обязательно надо запускать печку. Пожалел, что оторвался от берега без запаса дров. Устраиваю гнездо из вещей и, свернувшись калачиком, пытаюсь заснуть.

За ночь мрачный, серый цвет тундры скрылся под белым снежным покрывалом, прямо-таки праздничная скатерть. Что же, надо накрывать. Начался 52-й день моего рождения. Буду считать, что природа сделала мне подарок, могло быть значительно хуже.

В 1978 году в этот день я штормовал в Гыданском заливе при переходе из Обской губы в Енисейский залив Карским морем. Выгребая на волну, не видя берега, моля о спасении, давал обет: если выживу — судьбу больше не искушать. Прошло 12 лет-искушаю. И даже готовлю праздничный завтрак. Праздничный не только по поводу дня рождения.

19 августа 1878 года шведская полярная экспедиция под руководством А.Э.Норденшельда на судах «Вега» и «Лена» достигла мыса Челюскина, самой северной точки континента Евразия. «Мы достигли великой цели, к ко

торой стремились в лродолжение столетий. Впервые судно стояло на якоре у самой северной оконечности Старого света. Неудивительно, что мы приветствовали это событие украшением судов флагами и пушечной пальбой», — писал Норденшельд.

Я приготовил нехитрую еду, налил рюмку коньяка из заветной бутылки и сказал сам себе тост: «Будь здоров, Женя. Желаю тебе достичь цели, к которой стремишься, пусть здравствуют твои родные и близкие...» Закончил трапезу чашкой крепкого кофе с коньяком. Мир стал веселее, а я подумал: «Здорово живешь! У черта на куличках, в кипящем «котле», коньячок пьешь».

Меж тем кухня погоды работает без перерыва на обед. Должен же когда-то прекратиться ветер? Занялся хозяйственными делами. Пресной воды осталось полтора литра. Сутки продержусь, а там надо будет искать возможность высаживаться на берог или подходить к снежному обвалу, он тут рядом, за мысом.

Лодка стала меньше прыгать, и шум прибоя, кажется, стал тише. Согрею чай и буду выходить. Кипятку вот-вот закипеть, как по обоим бортам раздался характерный ползущий шорох. Кипяток вылился на ногу, я сижу на носу и лихорадочно выбираю трос. Мысли только о якоре, сумею ли его вызволить? Два десятка метров троса под шугой. Хорошо, что лед мелкий, битый. Наезжая, лодка раздвигает его. Трос режет руки — тяну, что есть мочи. За шугой двигаются льдины крупнее, за ними матерые, а дальше надвигаются стеной сомкнувшиеся...

Остаться без якоря при такой погоде и берегах — смерти подобно, крах путешествию. Наконец я справился с якорем —он лег в свое штатное гнездо. Расталкивая льдины веслом, вывожу лодку за край надвигающегося поля. Удастся ли выбраться из залива Фаддея? Чертов снег, видимость отвратительная. Осмотрелся, таскаться бесполезно. Сильный ветер с берега, а лед движется в обратном направлении. Огромным массам льда, приведенным в движение, нипочем приливы, отливы, течения и ветер... Расстроился сильно, хватит, наверное, сюрпризов. Задраился капитально и приготовился к длительному бездействию. Чего только в такие минуты не передумаешь. Выглянул последний раз, чтобы душа спокойной была. Вижу: самая огромная льдина, закрывшая меня, развернулась, образовав проход в полтора корпуса лодки. Проскочу! Некогда настраивать ходовую часть. Вытаскиваю из уключины весло и работаю им, как шестом. Успел.

В плавании 1739 года Харитону Лаптеву удалось провести «Якуцк» только до мыса Фаддея. Несколько дней ожидали улучшения ледовой обстановки, но лед прочно блокировал побережье. На берег съехала партия матросов, руководимая Челюскиным, чтобы закрепить маяком морскую опись. «На сем мысу сделан от нас маяк из камня

14

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?