Вокруг света 1992-03, страница 8

Вокруг света 1992-03, страница 8

i

г

лишь Эфиопский колледж, в котором семинаристы обучаются для работы в Африке.

Мы спускаемся по лестнице и идем по дорожкам ватиканского сада: сочная зелень газонов, прохладные струи фонтанов, вьющиеся растения по стенам, ими же увиты аркады, аллеи кипарисов, высоких и стройных, словно швейцарские гвардейцы, мраморные беседки.

— Существует традиция, — говорит отец Лаврентий, — на зеленых лужайках в январе пасти несколько дней барашка, шерсть которого потом идет на паллиум — накидку для папы.

Чем ниже мы спускаемся, тем больше воздух насыщается ароматом бугенвиллей и запахами незнакомых цветов, за которыми ухаживают десятки садовников.

За поворотом перед нами открывается Грот Большого орла, увенчанный фигурой этой хищной птицы с приоткрытым клювом. Возможно, это изображение орла Римской империи. В двухэтажном гроте вода стекает по обросшим патиной и мохом скульптурам. На нас смотрит женская головка, i.co распущенным волосам которой соегают струи воды — она совсем как живая.

Л перед входом в мрачный туннель провожает статуя одного из двухсот с лит ним пап с поднятой рукой. Статуя

В этом здании с башней, расположенном на территории * Ватинана, помещаются студии «Радио Ватикана».

предостерегает, намекая на м рачные тайны, которые скрывает солнечный и зеленый ватиканский сад, много чего повидавший за столетия сущесгвова-ния папской резиденции...

Толпы верующих в радостном Вхэз-буждении проходят сквозь строй швейцарцев, и мы наконец решаемся оставить сумку с консервами на поп-чение Леши Дмитриева (он потом долго обижался на нас за такой нехри стианский поступок). Дородный мужчина в черном смокинге и с бронзовым знаком на двойной цепочке, переливающейся золотом на пластроновой манишке, — один из ватиканских служащих — берет нас под свое покровительство и ведет по проходу в зале прямо к сцене. Мы несколько смущаемся — загорелые, обросшие, в мятой, просоленной во время плавания одежонке — под сотнями глаз, но двигаемся с чувством собственного достоинства вслед за отцом Августином, одетым в рясу, — «советские пилигримы». Мы уже вроде усаживаемся на почетные места, на сцене, как нас снова поднимают и ведут в зал. Все же наш неказистый вид не устроил глав

ного распорядителя. Успокаиваемся где-то в ряду тридцатом и оглядываемся. Лампы дневного света под потолком, в стенах овальные витр ажи. Огромный зал-амфитеатр тысяч! на шесть что-то скандирует, поет, машет флажками. Единственное, что можно разобрать, — это выкрики: «Па-па! Папа!»

Справа на сцену выходят кардиналы — вторые поспе папы лица в иерархии католической церкви — в чеф-ных сутанах, подпоясанных длинными, свисающими сбоку алыми поясами, и в шапочках такого же яркого цвета. Эти шапочки — знак кардиналь ского достоинства, символизирующие готовность кардинала пролить свою кровь в защиту церкви.

С двух сторон в зал входят швейцарские гвардейцы в боевых блестящих доспехах с алебардами и плюмажами на сверкающих шлемах. Значит, вот-вот выйдет сам папа...

Смотрю на пустующий папский трон с бронзовыми ручками и высокой деревянной спинкой и впервые замечаю за ним на стене бронзовый барельеф. Вернее, я видел уже эту композицию, но не разобрался в ней. Вроде бы все на месте: изможденный Христос, парящий то ли над языками пламени, то ли над высохшими деревьями. Он почти улетает от грешной земли, воздев руки ввысь.

Не знаю почему, но эта композиция с Христом не очень трогает меня. Возможно, потому что она чересчур авангардистская (установлена лет десять назад), возможно, суета и напряжение в зале тысяч людей не дают сосредоточиться, задуматься.

Меня также не очень внутренне задело распятие в часовне на «Радио Ватикана». Из этой часовни, как из студии, передают мессы и литургии. На стене висит богатое, из слоновой кости, распятие — подарок Мальтийского ордена. Висит и висит, как обязательный портрет в кабинете.

Для меня доходчивее нехитро расписанные иконки в небольших соборах, перед которыми всегда цветы, зажженные свечи, поминальные записочки. Пусть распятие не из слоновой кости, а грубо сработано из мягкой липы, но в нем должна греть любовь и прилежность человеческая и, конечно, вера.

Перед глазами до сих пор статуя Святого Петра из знаменитого собора его же имени. Церковь, а затем собор были воздвигнуты над его захоронением рядом с цирком Нерона, где при т ом же Нероне апостол был распят на кресте. И народ до сих пор, как и сотни л VT назад, идет к этому месту. Почему жо мне запала в память эта статуя? Я зам етил, что у Святого Петра правая ступ ня от миллионов поцелуев совсем стерлась. Такая вера трогает до глубины души.

Но потрясает в соборе Святого Петра - - «Пьета» Микеланджело в первой капелле правого нефа. Трудно представить, что мастеру было всего 24 года, ч огда он изваял эту скульптурную грушу из белоснежного мрамора.

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?