Вокруг света 1993-08, страница 40




Вокруг света 1993-08, страница 40

цов поделился своими опасениями с Ту и ученым Куак. Добрые вьетнамцы, прошедшие школу интернационализма в московских студенческих общежитиях, согласились прийти ему на помощь. Они договорились, что часть багажа объявят своей. Напоминаю, что это было уже много лет назад, когда в Москве можно было свободно приобрести советский магнитофон, а вьетнамцы, страна которых вела героическую борьбу, были любимцами всего социалистического лагеря и даже таможенников на братских, но зорко охраняемых границах.

Итак, таможню миновали благополучно и прибыли в Улан-Батор, где на перроне монгола-выпускника ждали папа, мама и невеста — все в нарядных национальных халатах-дели. Этого требовала традиция. Традиция требовала и соответствующих даров, приличествующих встрече долго отсутствовавшего сына. И почетное место среди этих даров занимала вареная баранья голова, которую счастливые родители и с ними невеста внесли в купе. Дивный аромат баранины наполнил тесное пространство, и, несомненно, был он приятен и радовал ноздри скитальца, как признак того, что наконец-то он вернулся в отчий дом.

К сожалению, обоняния обоих вьетнамцев он не веселил: баранина мало распространена во Вьетнаме, а уж если ее и едят, то свежую. Как известно, стоит баранине постоять, она начинает издавать резкий запах. Родители же варили барана где-то в степи в юрте, потом добирались загодя до Улан-Батора да еще ждали на вокзале. Но это еще было не все. Когда мои вьетнамские друзья любезно и почтительно поздоровались со встречающими, а сын рассказал о братской помощи, отец-монгол не мог их не отблагодарить. Кроме того, он регулярно читал газету «Унэн» и ему было приятно сделать приятное представителям борющегося народа. Короче говоря, с поклоном и улыбкой он вручил голову доктору Ту и г-ну Куак.

Счастливая семья столпилась на перроне, а поезд тронулся в многодневный свой путь. Голова же на столике отправилась с нашими путешественниками. До китайской границы оставалось не менее суток. Время было летнее, и аппетитный запах баранины усиливался с каждым часом. Аппетитным он был для монголов, которых в вагоне было много, и они часто проходили мимо купе, заглядывали туда, дружескими улыбками и жестами подбадривали моих друзей и призывали их приступить к пиршеству, а также всячески изображали удовольствие на своих добродушных широких лицах и даже причмокивали. Бедных же вьетнамцев, вообще-то весьма привычных к резким запахам, именно этот кочевой бараний и очень чуждый вьетнамскому обонянию аромат вынуждал все чаще стоять в коридоре. Есть голову они себя заставить не могли, но и выбросить тоже не могли себе позволить: люди, видевшие, как досталось

им лакомство, и очень его ценящие, этого бы не поняли.

День и ночь, прошедшие до границы, Ту вспоминал потом как кошмар. По счастью, монгол-пограничник на китайской границе кидал на голову такие вожделенные взоры, что нельзя было ее не преподнести. Как дар одного братского народа другому.

Но и атрибуты жизни оседлых могут вызывать у кочевников неприятные ассоциации. Арабы-бедуины называют себя «живущими в домах из шерсти» — шатрах, естественно, удобных, проветриваемых и полезных для здоровья. Жителей же городов и деревень именуют «живущими в глине», и это звучит отнюдь не как похвала.

Кстати, об отношении кочевников к оседлым много можно вычитать в Ветхом завете.

Я отнюдь не собираюсь подвергать сомнению боговдохновенность Библии и тем оскорблять чувства верующих, Боже упаси! Но книга содержит в себе и поэзию древних, и обычаи их, и мироощущение. Нас в данном случае интересует то, что народ Израиля времен патриархов был народом бедуинов, кочевников. Именно об этом речь. Даже в легенде о Каине и Авеле кроткий и миролюбивый Авель — скотовод, а братоубийца коварный Каин — земледелец. (Миссионеры, работавшие в Африке, рассказывали, что именно этот момент из Библии прекрасно усваивала их кочевая паства, зато паства оседлая наперебой доказывала, что так не бывает, что так быть просто не может!)

И патриархи, откочевав в Ханаан, запрещали своим сынам жениться «на дщерях сей земли», и праотец Исаак отправил сына своего Иакова жениться в пустыню к кочевнику —Лавану-арамейцу.

Пусть это не покажется странным благосклонному читателю, но я напомнил ему все это для того, чтобы подойти к одному пищевому запрету, широко распространенному на Земле, но берущему начало от кочевников песчаных пустынь Ближнего Востока.

Я имею в виду запрет на свинину — верующие евреи и мусульмане (а также некоторые христиане) считают это мясо нечистым и поганым. Вообще пищевые запреты — вещь нег редкая. Для индуиста корова — священна, убивать ее и есть ее мясо — великий грех; молоко же ее благотворно и в некоторых ритуалах его необходимо пить, принимая из рук брахмана в собственные, сложенные лодочкой ладони. Даже навоз ее целителен. Индейцы некоторых племен Северной Америки, возводившие свой род к тотемному предку — какому-нибудь животному, категорически не смели ни убивать его, ни есть его мяса. Но он не был поганым для них, как раз наоборот — святым, родным, и есть его мясо — все равно, что предаваться каннибализму, поеданию себе подобных.

А что же свинья? Существуют талмудическая и кораническая легенды — абсолютно сходные, согласно которым свинину есть нельзя, ибо пророк

Моисей (Муса в Коране) превратил в свиней грешников, нарушивших святость субботнего дня. И — таким образом — есть свинину все равно, что есть человечину.

Не вступая в дискуссию со святыми книгами — мне ли тягаться с пророками! — приведу сугубо материалистическое объяснение этого запрета, которое уныло опровергало клерикальную версию, кочуя со страниц одного атеистического издания в другое. Свинина, писали научные атеисты, «не может быть потребляема в странах с жарким климатом, каковой, несомненно, является Ближний Восток, за способностью вышеупомянутой быстро портиться в условиях последнего и тем самым представлять собой опасность для человеческого здоровья».

Настоящим я обязуюсь признать правоту этого утверждения, если кто-нибудь из легиона его авторов докажет мне, что климат Папуа — Новой Гвинеи или Соломоновых островов — а там свинья ценнейшее и единственное домашнее животное — благодатнее и прохладнее климата Палестины и Падан-Арама, откуда вышел в путь свой патриарх Авраам — родоначальник евреев и арабов! Признаю публично и принесу извинения.

Пока же этого не произошло, позволю себе выдвинуть собственную скромную гипотезу.

Мы уже упоминали о не всегда дружелюбном отношении кочевников и земледельцев друг к другу. (В историческом плане, само собой.) Так вот среди набора скота кочевника — верблюды, коровы, овцы, козы — свинье места нет. Несклонно это животное к путешествиям в силу своих физиологических особенностей — от коротких ног до пристрастий в еде. Зато человеку, в крестьянском хозяйстве которого и дом, и двор, не вытянуть стадо баранов и коз: все мигом съедят вокруг и еще останутся голодными. Зато свинье здесь и стол, и дом — в самом буквальном смысле слова.

Не могла ли стать свинья в глазах кочевника живым и несомненным признаком оседлого — а потому и запретного — образа жизни? Отсюда уже недалеко и до запрета есть ее мясо. Этот запрет в очередной раз должен был отвращать бедуинов от соблазна породниться с оседлыми и поселиться среди них.

Повторяю, это не больше, чем мое предположение, но, как и каждая гипотеза, оно имеет право на существование.

Пищевые запреты требуют чуть-чуть более подробного рассказа, ибо они очень многолики и имеют самое разнообразное происхождение.

Напомним, что в кухне любого народа присутствует то, что дает ему природа. И если природа даровала ему удава и крокодила, то для того, чтобы он, во-первых, не терял бдительности (с такими соседями и сам в корм превратишься), а во-вторых, чтобы постарался использовать столь неприятное соседство себе во благо. А потому, казалось бы, ешь все, что можешь до

38



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?