Вокруг света 1995-04, страница 52

Вокруг света 1995-04, страница 52

Окончание. Начало на стр. 19

«...ЛАУРА, МУЗА ПЕТРАРКИ, УТЕШАЕТ МАРКИЗА»

— Послушайте, история Лауры в моей собственной интерпретации вызывает много споров. Вокруг этого имени всегда существовала полемика. Многие ученые и искусствоведы утверждают, что это выдуманный образ. Но многие благородные семьи Прованса претендуют на родство с Лаурой. Я совершенно уверен, что Лаура Петрарки существовала в действительности. Она была женой герцога де Сада, прозванного Престарелым, поскольку он прожил долгую жизнь. Лаура жила в Авиньоне, в красивом особняке на улице Доре — он стоит там и поныне. Умерла в 1348 году во время эпидемии чумы. Я нашел в архивах нашей семьи документы о ее смерти. А на одной из страниц рукописи Петрарки, хранящейся в Амброзианской библиотеке Милана, можно прочесть следующие слова, написанные рукой самого поэта: «В городе Авиньоне в апреле 1348 года Лауру вырвали из света дня, я же находился в Вероне, не подозревая, к несчастью, об этом страшном ударе судьбы». Слишком много «случайных» совпадений, не правда ли?

Мы садимся в машину. Мистраль, северный ветер, стих еще ночью, и граф доволен, что может показать замки своего знаменитого предка под лучами щедрого солнца Прованса.

— Вы знаете, маркиз де Сад боготворил Лауру: в семейных архивах я нашел замечательное письмо, которое он написал после одной из ужасных, безысходных ночей, проведенных в тюрьме. Письмо начинается примерно так: «Послушай, друг мой, какой чудный сон я видел этой ночью. В час, когда все предавались развлечениям, явилась мне Лаура, она говорила со мной и утешала: — Не плачь, забудь печаль. Ведь все имеет свой конец, и однажды ясным днем ты выйдешь из тюрьмы...»

— Вы помните это письмо наизусть?

— Уже нет, что поделаешь — годы берут свое. Но раньше знал наизусть. Представьте себе прекрасную Ла-уру, утешающую проклятого всеми маркиза...

По дороге граф рассказывает еще одну легенду из истории своего рода. Роясь в архивах, он обнаружил запись, из которой явствует, что один из его предков был совершенно уверен, что ведет свой род от волхвов.

— Но вы все же предпочитаете Лауру?

— Конечно, к тому же не доказано, существовали ли волхвы на самом деле или нет.

Мы въезжаем в городок Мазан, появляется замок, скорее, дворец — спокойный и величественный. Это огромный особняк строгого стиля XVIII века. Ничего общего с развалинами замка Лакост. Он в хорошем состоянии, так как принадлежит коммуне, и сейчас в нем находится Дом престарелых. Граф указывает на маленькую дверь, выходящую на тихую узкую улицу.

— Потайная дверь маркиза — через нее он проникал и исчезал из дворца незамеченным. А у него были на то причины.

Граф приглашает нас как хозяин — видно, что он бывает здесь часто. Проходим в кабинет главного врача. На потолке сохранился фамильный герб рода де Садов: восьмиконечная звезда, а посередине — двуглавый орел. В коридорах старики и старушки мирно беседуют или медленно прогуливаются. Спешат санитары, пахнет больницей. Сейчас трудно представить себе, что когда-то здесь жил маркиз.

— Мазан связан с жизнью де Сада-драматурга, автора многих пьес. Маркиз обожал театр. Его пьесы не имеют ничего общего с его скандальными книгами. До конца жизни он мечтал увидеть их на сценах парижских театров. Но его мечте не суждено было сбыться по двум причинам: во-первых, его имя было проклято и запрещено, а во-вторых, откровенно говоря, они не очень хороши. В 1772 году, находясь в Провансе, маркиз создал свою театральную труппу. Так как в замке Лакст не нашлось подходящего места для постановок, маркиз обосновался здесь, в Мазане, где отстроил театральный зал, со сценой, занавесом — словом, со всей атрибутикой. Здесь он ставил пьесы Вольтера, Дидро, Реньяра и, естественно, свои собственные. Он хотел создать профессиональную труппу и выступать вместе с ней, но судьба распорядилась иначе.

Покидая Мазан, граф с грустью замечает:

— А знаете, коммуна хочет построить новый Дом престарелых, более современный, и объявила уже о продаже дворца. А ведь это — история: в здешних краях всего

ПИ Апрель 1 995 ВОКРУГ СВЕТА I

три замка XVIII века, и я с тревогой жду, в чьи руки попадет Мазан.

По приезде в винодельческий кооператив настроение графа меняется: он весел, предлагает нам сначала красное, а потом белое вино. Граф оказался прав — вино отменное. На этикетке — портрет маркиза де Сада и девиз: «Любовь, желание, страсть». На обороте — герб семьи де Садов и слова о том, что благородство букета этого вина очаровало бы «дивного» маркиза.

После дегустации вина Ксавье де Сад предлагает нам пообедать в одном из ресторанчиков Фонтен-де-Воклю-за, на берегу горной речки.

— К тому же в этом городке Петрарка имел свой дом, и, возможно, именно здесь Лаура навещала своего возлюбленного. Хотя этому нет никаких документальных подтверждений — я проверял. Да оно и понятно: если эти встречи и состоялись, то они, скорее всего, проходили тайно. Но в чем я совершенно уверен, так это в том, что Фонтен-де-Воклюз есть то самое место, где Петрарка мечтал о Лауре, хотя виделись они на самом деле в Авиньоне, — замечает граф, останавливая машину у своего любимого ресторана.

Слушая графа, невольно ощущаешь, как переплетаются эпохи и великие имена...

— А разве вы не ощущаете дух Петрарки? — спрашивает граф, устраиваясь поудобнее на террасе ресторана в двух шагах от обелиска в честь поэта, и, задумавшись, умолкает...

«...ПОЧЕМУ Я НАРУШИЛ ПОЛУТОРАВЕКОВОЕ МОЛЧАНИЕ»

— Господин граф, вчера вы обещали объяснить, как молодой, двадцатипятилетний аристократ, добропорядочный католик, уважающий нравы и обычаи своей семьи, вдруг решил нарушить молчание и занялся изучением жизни и творчества маркиза де Сада.

— Когда я женился, состоялся странный и в то время непонятный для меня разговор с дядей, братом моей матери. «Ксавье, — сказал мне дядюшка, — если когда-нибудь тебе взбредет в голову назвать одного из моих внуков — твоих сыновей — именем Донасьен, знай, я тебя прокляну и лишу наследства». Когда я спросил, почему ему не нравится имя Донасьен, он мне ничего не ответил. Я, признаться, в то время не понимал, о чем идет речь. И, уж конечно, не предполагал назвать своего сына этим именем. Своему первенцу я дал имя Елезар. Когда я выходил из церкви после крещения, на меня набросился какой-то репортер. Он сфотографировал моего сына, и на следующий день в газете под фотографией я прочел: «Наследник «дивного» маркиза». Из статьи я узнал-о Жильбере Лели и о том, что он пишет биографию моего предка. Я тут же позвонил ему. С того дня все и началось.

— Так это Лели познакомил вас с вашим предком?

— Да, верно. И то, что он рассказал, очень заинтересовало меня. От Лели я узнал, что в начале века Морис Эйн, большой знаток жизни маркиза, пытался кое о чем расспросить моего отца, но был спущен с лестницы. Следующим, кто расширил мои знания о маркизе, был хранитель музея в Вэнсенне, где де Сад провел в заключении многие годы. Этот прекрасной души человек и пытливый исследователь, объясняя мне, что маркиз не был исчадьем ада, специально придумал такую историю: «Представьте себе, — сказал он мне, — маркиза, прогуливающимся по двору Венсеннской тюрьмы. Так вот, подойдя к колодцу, он слышит неясный шум, доносящийся из его глубины. Он решительно открывает крышку — и что же? Чудовищные вопли и стоны вырываются из колодца и заполняют весь тюремный двор. — Так вот кто правит миром! — восклицает маркиз. — Я опишу вас в своих книгах!»

Граф делает глоток вина:

— Эта притча помогла мне многое понять. Тогда я начал изучать архивы, сохранившиеся на чердаке моего замка.

— Изучение архивов стало для вас откровением?

— И да, и нет. На чердаке был такой беспорядок, что не описать никакими словами. Представьте себе старинные книги, ценные бумаги и рукописи, сваленные в кучи, и повсюду вырванные страницы, гонимые ветром, как сухие осенние листья. Всюду грязь и мусор. Во время войны особняк был занят немцами, которые совершенно по-варварски отнеслись к архивам моего рода. Стыдно сказать, но они испражнялись на бесценные для меня документы. Чтобы разобраться во всех этих бумагах, я потратил пять лет.

— Пять лет?

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?