Костёр 1972-03, страница 20

Костёр 1972-03, страница 20

Дед Антоний вынул из кармана часы с медной цепочкой и поболтал возле уха, как тухлое яйцо. Часы торопливо застрекотали колесиками и виновато смолкли.

— Пружина, видать, лопнула, — сообщил дед Антоний. — А так — ценная вещь... Мне, Ванята, теперь часы ии к чему. У меня времени с верхушкой до самой смерти хватит. К вам вот приехал. Чего мне без толку на печке сидеть? Председатель так и сказал — ты, говорит, мотай к Пузыревым, зови обратно. Поедешь, что ли? Гришка там Самохин ждет. Отдайте, говорит, крючки Ваняте — дружба у наемного мог еще рассказывать Ваняте дед Антоний, потому что дорога длинная, а память

человека еще длиннее. Но из-за поворота выскочила на полном газу бортовая машина. Шофер круто затормозил возле путников, высунул голову из кабины.

— Эй, парень! — крикнул он. — Встретил отца?

Дед Антоний подошел к машине, сердито сказал:

— Чего орешь на всю степь? Тоже мне хлюст! Подвезешь ай нет? Открывай калитку...

Шофер безропотно дернул ручку, впустил в кабину деда Антония. Ванята полез по скату в кузов. Машина подождала минутку и снова помчалась вперед.

Крепко, как штык! Навсегда!

Платон Сергеевич стоял возле зеркала, надевал галстук. Он увидел, как открылась дверь и в просвете ее появилась голова мальчишки в кепке, похожей на голубятню.

— Можно, Платон Сергеевич?

Парторг подергал узелок галстука, распустил его, как шнурки на ботинках, обернулся к нежданному гостю.

— Заходи. Галстуки умеешь цеплять? Что-то не получается. Забыл систему...

Ванята вошел в комнату. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как был он в гостях и пил чай с конфетами. Стоял возле окошка стол, заваленный книжками и бумагами, висела на стене фотография; в стакане с водой краснели три гвоздики.

Только Платон Сергеевич был каким-то иным, непохожим. Наверно, оттого, что в новом пиджаке вместо гимнастерки и белой рубашке с непослушным воротничком.

— Не умеешь, значит, цеплять? Ладно, без украшений обойдемся. Какая твоя точка зрения?

— Не знаю, Платон Сергеевич... Я, знаете, чего пришел?

— Конечно! Ссориться пришел. Сколько мы с тобой не разговаривали?

— Неделю...

— Плохо считаешь. Неделю и четыре дня.

— Я же не хотел. Это так получилось... я рассказать пришел... можно, Платон Сергеевич?

— Давай... садись на диван.

Ванята сел, положил руки на колени.

— Не нравишься ты мне сегодня, — Сказал* Платон Сергеевич. — Что там у тебя — говори. А то в клуб опоздаем...

В горле Ваняты что-то запнулось — тугое, противное. Будто купался в речке и хлебнул

теплой воды. Ванята закрыл лицо ладонями, тихо и печально заплакал.

— Я не могу больше, Платон Сергеевич. Я никуда не пойду...

— Что ты? У нас же праздник! Дожинки. Вот чудак!

Парторг придвинулся к Ваняте, обнял его за плечи крепкой, дрогнувшей на миг рукой.

— Ну, перестань. Слышишь!

Ванята не отнимал от лица ладоней. Будто в ковшик, падали в них одна за другой теплые соленые слезы.

— Як вам пришел... я хотел сказать, Платон Сергеевич...

Он умолк на минуту. Сдерживая дрожь в голосе, быстро сказал:

— Платон Сергеевич! Женитесь на моей маме. Я разрешаю...

Парторг еще крепче сдавил пальцами Ва-нятино плечо.

— Ах, ты ж, Ванята! Ну какой ты еще маленький! Вот, значит, отчего поссорился! Чудак ты! Перестань, я тебя прошу...

Ванята притих.

— Я честно, Платон Сергеевич. Я...

Платон Сергеевич быстро поднялся.

— Не смей об этом! Я запрещаю!

На лбу его, разделяя брови, прорезалась глубокая ямка. Он искал слова, чтобы высказать мысли, которые должен понять сейчас мальчик в синем комбинезоне.

— Ванята, если ты хочешь, можешь быть моим сыном, — ласково сказал он. — Ты слышишь?

— Слышу, Платон Сергеевич...

— У меня никого на свете нет. Я тебе уже говорил... Будешь моим сыном?

— Буду, Платон Сергеевич.

— Честно?

0

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?