Костёр 1988-08, страница 5

Костёр 1988-08, страница 5

Так рыкнул, что я как птица на возвышение-то вознеслась! Уеду! Ноги моей в этим собачнике не будет!

— Рыбки тоже...— сказал Вовка.— Не обрадуешься...

— Чегой-то? — подозрительно посмотрела на внука бабуля.— Рыбки, оне в аквариуме, от их вреда не будет.

— Ну да!—сказал Вовка.— Вот к примеру, пираньи... Они за минуту быка на фарш разделывают. Станешь такую в аквариуме кормить, а она — цап за руку — и отхватит по локоть!

Вовка постоянно с бабулей ругался, но ему совсем не хотелось, чтобы бабуля уезжала. Бабуля была непробиваемым заслоном против отцовского гнева, а кроме того, вместе с ней уехали бы пирожки, оладьи и булочки, до которых Вовка был великий охотник.

— А я пиратов-то твоих кормить не стану! — сказала бабуля.— Пущай их хозяева кормят. Не станут же они на хозяев бросаться!

— Да они с голодухи по комнате бегать начнут! — делая большие глаза, сказал Вовка.

— Свят-свят-свят... Да нешто рыбы без воды могут?

— А как же! И летающие рыбы бывают, и ползающие. Хочешь, сейчас на картинке покажу?

— Вот до чего дожились! — горестно вздохнула бабка.— Не надо мне твоих картинок... Я к Марее поеду. У Марее Сашенька марки копит.

Хотел было Вовка поведать простодушной бабуле про ценность марок. Хотел сымпровизировать историю с гангстерами и ограблениями, но поглядел на бабулин беленький платочек, на фартук, на коричневые руки... и не стал.

— Бабуленька! — сказал он, шмыгнув носом.— Как же я тут без тебя? Не уезжай!

Бабка промокнула глаза концом фартука.

— А придурка мы этого обучим! Я его завтра же в школу служебного собаководства отведу. Там из него человека сделают!

Придурок все время путался под ногами, а сейчас, склонив голову набок, глядел на бабулю и сочувственно вздыхал, точно это не он загнал старушку на стол и продержал - ее там полдня.

— Бабулечка, не уезжай! — просил Вовка.— Я тебе во всем помогать буду, я и в булочную, и за молоком...

Старушка всхлипнула и поцеловала Вовку в лоб.

— Один ты мой желанный! Заступа моя надежная!

И Вовка, сразу ощутив себя надежной заступой, закричал:

— А эту собачью филармонию я мигом ликвидирую, они у меня сейчас во все стороны, как космические ракеты, полетят!

Не слушая возражений бабули, он кинулся в ванну, набрал ведро воды. Георгин, предвкушая незабываемое зрелище, приплясывая, кидался за ним. У входной двери стюдебеккер, вероятно, сообразил, для кого вода в ведре предназначается, и прямо-таки зашелся от радости.

— Ну и скотина же ты! — сказал ему Вовка, тихо открывая дверной замок.— Там же все-

таки дружки твои! Ты же их сам, наверное, назвал сюда! Эх ты!

Георгин попытался изобразить смущение, но у него плохо получилось. На его бандитской роже просто сияло ожидание каверзы. Он скакал на задних лапах, постанывая от нетерпения. Словно говорил:

«Давай, хозяин, давай! Ну, конечно, они мои друзья! Но ведь ты же их не кипятком хочешь облить... Если кипятком — другое дело. А так, кроме смеха, ничего не ожидается... Ну, давай же побыстрей! Что ты тянешь!»

Вовка пинком ноги раскрыл створку двери и с криком: «А вот я вас, сволочей!» — выплеснул все ведро без остатка.

Георгин зашелся от радости!

Вовка выглянул за дверь и чуть не потерял сознание. На лестничной площадке, мокрый с ног до головы, стоял отец. От него шел пар.

— Вот...— растерянно промолвил он.— Я пораньше отпросился... Мол, как тут у вас...

Георгин от восторга ходил на задних лапах и бил чечетку.

* *

- Со ишши. mwML} пьсж&

"HZ fyyiav"...

...— сказал отец, когда Вовка с Георгином приплелись домой. В школу их не приняли, а вот на собачью площадку пригласили.

— Для прохождения, так сказать, курса молодого бойца! — сказал старичок с помидорными щечками и кустистыми бровями: тренер-кинолог. Так он себя назвал.

Был он подтянут, молодцеват, как и положено старому военному. Он весело сверкал пластмассовыми зубами. Бодро похлопывал трехпалой варежкой крепкие барьеры, прочные лестницы, притоптывал ногой в белой бурке с луковичным кожаным носком по бумам и прочим замысловатым приспособлениям собачьего воспитания.

Георгин его настроения не разделял. Ссутулившись, как американский безработный, он уныло взирал на площадку и на своих будущих однокашников.

Кинолог же при виде Георгина полез в нагрудный внутренний карман за очками. Он обошел стюдебеккера вокруг, беззвучно шевеля морщинистыми, гладко выбритыми щечками и закатывая голубые глазки под мерлушковую папаху.

— Пятнадцать! — сказал он наконец.— По самым скромным подсчетам, пятнадцать. Но пятнадцать — наверняка!

— Чего пятнадцать? — не понял Вовка, опасаясь, не рублей ли.

— Пятнадцать признаков разных пород. Точно, пятнадцать! — Тренер-кинолог поднял вверх палец и торжественно провозгласил:

— Просто не пес, а каталог собачьей выставки! Феномен!

з

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?