Костёр 1988-08, страница 6

Костёр 1988-08, страница 6

Боберман скромно потупился, словно понял свою исключительность. С придурковатым выражением на морде он сначала таскал Вовку среди сосредоточенных доберманов-пинчеров, пытался приставать к молчаливым овчаркам. Лез с нежностями к аристократичной колли. Но та в ответ на его любезности только длинно зевала, дрожа кончиком розового языка, и равнодушно отворачивалась. А голозадый слюнявый боксер так рявкнул на стюдебеккера и так яростно принялся швырять задними ногами снег, что боберман сразу присмирел и сидел, сунув нос в лапы, как двоечник на контрольной.

Опасливо озираясь, он поплелся на построение и, путаясь у всех в ногах, обошел два круга в строю.

Когда же раздались команды «Ко мне!», «Лечь!» и, наконец, «На барьер!», он так разволновался, что укусил задумчивого эрделя.

И хоть все эти команды к необученному Георгину не относились, смотрел он по сторонам с каждой минутой все опасливее. Когда же бодрые курсанты собачьей школы, как пираты, полезли по лестницам, стюдебеккер вдруг обмяк и, утробно икнув, повалился на бок.

Все смешалось на собачьей площадке. Нервные таксы и бульдоги заголосили, овчарки молча вцепились друг в друга не на жизнь, а на смерть! Зловредный эрдель вырвался от хозяйки и кусал всех прдряд.

— Что, что такое? — испуганно кричали хозяева чемпионов пород.

Георгин катался по истоптанному снегу, по желтым проталинам собачьих меток. Изо рта у него валилась пена. Ноги вытянулись и одеревенели в судороге.

— Припадок! Припадок! — завопила пожилая собачница в клетчатом костюме. И ее чистопородный доберман в клетчатой попонке заголосил, как самая обыкновенная дворняга. Остальные учащиеся псы сделали дружную попытку сорваться с площадки всем коллективом.

— Эй, парень! Парень! — страшным голосом закричал тренер, едва удерживая образцового дога, который пер его, как трактор «Кировец» плуг, через всю площадку. Дог совершенно обалдел от всеобщего крика и, налив глаза кровью, никак не мог сообразить, кого рвать и куда метать.— Эй, парень! Уводи своего кобеля! А то он тут нам всех собак перепортит.

Вовка потащил Георгина к воротам. Как ни странно, Георгин, который только что был вроде бы без памяти, резво припустил за хозяином. За оградой он совсем оправился, блеснул глазами и замотал обрубком хвоста.

Стоило Вовке сделать попытку вернуться, как пес тут же принялся шататься на подламывающихся ногах, как от морской болезни.

Страшная догадка поразила Вовку. Боясь поверить своему открытию, он несколько раз повторил эксперимент. Результат был один: с площадки боберман бежал молодецкой рысью, стоило же повернуть к источнику собачьего образования — падал в обморок.

От расстройства Вовка сел в сугроб. Стюдебек

кер примостился в трех шагах напротив (в зоне, недосягаемой для поводка) и услужливо глянул на хозяина.

знаыч

/

пил. fcfibo

• / 4

...— спросил Вовка, не находя слов для возмущения.— Ты... Ты... Ты — симулянт!

— Аф! — с готовностью согласился Георгин.

«Хоть горшком назови, только в печь не

ставь!» — было написано на его светящейся преданностью и нахальством морде.

— Ты — ворюга! Дурак! — кипел Вовка.— Ты же ничего-ничегошеньки не умеешь! И не желаешь учиться!

— Bay! — ответил боберман, что означало: «Все это так! Действительно, учиться не желаю ни за что!» , ]

— Это же надо! — возмущался Вовка.— Это же надо додуматься! Припадок изобразить! Есть вещи, которые можно объяснить: холодильник разорил с голоду. Ладно! В дряни какой-то извалялся — ничего! Резус говорит, что у вас, собак, так принято... Между прочим, другие собаки в падаль не лезут! Ну, да и это ничего! Бабулю на стол загнал — она тебя ударить хотела. Допустим — самозащита! Хотя вообще-то мог бы сообразить: это же пожилой человек! Разве можно? Да другой бы хозяин тебя бы убил — и все! И в яму закопал, и надпись написал! Вот!

Боберман по-коровьи вздохнул и грустно опустил глаза.

— Но я этого не сделал! Я даже не выгнал тебя!

Уй!

преданно взвизгнул стюдебеккер и

пополз к Вовкиным ногам на брюхе. «Мог бы, хозяин! Мог бы! — говорил его готовый оторваться хвост.— Но ты этого не сделал! Потому что ты хороший. Ты замечательный! И я тебя люблю!»

— Но последний твой поступок переходит всякие границы! — вещал Вовка.— Ты же тупой, как сибирский валенок! Ты же ничегошеньки не знаешь и не умеешь! С тобой стыдно в люди показаться! И при этом ты не желаешь учиться! У тебя на учебу сил нет, а болезни всякие изображать — силы есть!

И в этот момент Вовка осекся. Ему показалось, что он уже где-то слышал эти слова. Что он их сейчас не выдумал, а просто повторил... Машинально Вовка продолжал ругать Георгина.

— Когда ты удрал — я тебя простил! Когда ты навел полную парадную шпаны, которая загадила все на свете, я терпел. Но твой последний поступок переходит всякие границы терпения...

И вдруг он вспомнил! Именно эти слова — буква в букву — говорил ему отец!

Вовка даже замолчал от неожиданности. Боберман елозил на пузе около его ног, глядя на

хозяина, как на икону. — Не может быть!

сказал Вовка и даже

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Боберман стюдебеккер
  2. Лезую

Близкие к этой страницы
Понравилось?