Костёр 1991-11, страница 15

Костёр 1991-11, страница 15

до сих пор, хотя бумага давно пожелтела, а чернила выцвели. Вот оно:

Мой дорогой Байэм!

Могу себе представить, с каким нетерпением вы ждете от меня весточки. К сожалению, на этот раз я не смог приехать в Портсмут, хотя, разумеется, предпочел бы»сообщить вам новости лично.

Возвратившись в Лондон, я немедленно отправился в Адмиралтейство, где узнал, что Фрайер сейчас дома, в Лондоне — он ждет,^что его вызовут как свидетеля в суд. Я тотчас же посла л за ним и узнал, что Тинклеру вскоре после его возвращения в Англию предложили место помощника штурмана на торговом судне «Караибка». Для молодого человека это прекрасное место, возможность выдвинуться, и Тинклер это предложение принял.

Год назад он вернулся из своего первого рейса и вскоре ушел в море снова. Около трех месяцев назад Фрайер случайно узнал, что судно Тинкле-ра погибло в урагане недалеко от острова Куба вместе со всем экипажем.

Не стану отрицать — это большое несчастье для вас. Однако даже теперь положение ваше не безнадежно. Я долго проговорил с Фрайером, который отзывался о вас весьма хорошо. Он убежден, что в бунте вы участия не принимали, и это его свидетельство будет очень ценным.

Я повидал также Перселла, Коула и Пековера. Они сейчас в Дептфорде и тоже ожидают вызова в суд. Все они о вас высокого мнения, а Перселл помнит, как вы сами ему сказали о своем намерении покинуть корабль вместе с Блаем. Они знают об уверенности Блая в том, что вы сообщник Кристиана, и тем не менее полагают вас невиновным.

Мой добрый друг мистер Грэхем, который уже двенадцать лет как адвокат в морском суде, предложил посетить вас. Он великолепный знаток службы и весьма способный юрист.

Прощайте, мой дорогой Байэм. Не падайте духом и будьте уверены, что я сделаю для вас все возможное.

Нетрудно представить, какие чувства охватили меня, когда я прочитал это письмо. Сэр Джозеф сделал все возможное, чтобы смягчить удар, однако я прекрасно понимал всю серьезность моего положения. Без показаний Тинклера мое дело безнадежно даже с самым умелым адвокатом. И тем не менее я решил бороться за свою жизнь до конца.

Как говорил мне сэр Джозеф, морские офицеры терпеть не могут судейских. Поэтому я был рад, что меня будет защищать мистер Грэхем, сам морской офицер. Моррисон решил защитника себе

не брать. Коулман, Макинтош, Норман и Берн,

надеявшиеся, что смогут легко оправдаться, наняли для этой цели морского офицера в отставке,

капитана Мэнли, а офицер из Адмиралтейства капитан Бентам был назначен защищать'интересы остальных.

На следующей неделе эти джентльмены побывали у нас; первым пришел мистер Грэхем. Это был высокий сухощавый человек лет шестидесяти, с безупречной осанкой, спокойным голосом и внушающими доверие манерами. Поскольку никто из нас не знал, как происходит судебное разбирательство, мистер Грэхем согласился рассеять волновавшие нас сомнения.

— Я решил обойтись без защитника, сэр, —

начал Моррисон,— поэтому мне хотелось бы знать, как точно звучит та статья устава, в нарушении которой нас обвиняют.

— Я знаю ее на память,— ответил мистер * Грэхем.— Статья девятнадцатая морского дисциплинарного устава гласит: «Если служащий Военно-морского флота поднимет или попытается поднять бунт под каким бы то ни было предлогом, то признанный Морским судом виновным, он должен быть предан смертной казни».

— А нет ли у суда другого выхода? — спросил я.

— Нет. Он должен оправдать, либо признать виновным и приговорить к#смертной казни.

— Но если есть смягчающие обстоятельства? — продолжал Моррисон.— Предположим, на корабле вспыхнул бунт, но, как в нашем случае, часть экипажа не знала о предстоящем захвате корабля и участия в нем не принимала.

— Если эти люди остались на корабле вместе с мятежниками, закон считает их виновными наравне с мятежниками. Наши военные законы весьма суровы в этом отношении.

— Но ведь среди нас, сэр,— вмешался Коулман,— есть такие, кто с радостью покинул бы корабль вместе с капитаном Блаем. Бунтовщики задержали нас насильно, потому что нуждались в наших услугах.

— Этот вопрос суд будет рассматривать отдельно,— отозвался Грэхем.— Если люди, насильно оставленные на корабле, смогут доказать свою невиновность, никакая опасность им не грозит.

— Можно задать вам вопрос, сэр? — проговорил Эллисон.

— Разумеется, молодой человек.

— Я — один из бунтовщиков. Сначала я ни о чем таком не знал, но как и прочие, капитана Блая я не люблю и поэтому присоединился к бунтовщикам. Есть ли у меня хоть маленькая надежда?

Мистер Грэхем несколько секунд мрачно смотрел на Эллисона.

— Предпочитаю не высказывать своего мнения на этот счет,— проговорил он.— Пусть этот вопрос решит суд.

— Я не боюсь правды, сэр. Если по-вашему рассчитывать мне не на что, мне бы хотелось услышать это от вас. \

Однако мистер Грэхем был непреклонен:

— Позвольте мне посоветовать всем вам не делать скоропалительных выводов. Я присутствовал на многих судебных заседаниях и знаю, что нельзя предугадать решение суда до того, как не выслушаны все свидетели.

Дни тянулись мучительно ' медленно. Прошел июль, за ним август, а мы все ждали.

Окончание следует

13

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Корабль норманнов из бумаги

Близкие к этой страницы
Понравилось?