Пионер 1980-12, страница 33

Пионер 1980-12, страница 33

— Я здесь, что нужно тебе от меня? — послышался неожиданно откуда-то сверху недовольный голос.

Фрэдэрика подняла голову и увидела своего одноглазого друга. Он сидел на самом краю крыши и исступленно тряс головой.

— Что с тобой?—участливо спросила Фрэдэрика.— Я с утра тебя ищу. Что случилось?

Дрозд еще сильнее затряс головой.

— Ветер загнал камень в мой единственный глаз! И я был вынужден открыть другой, чтобы летая не разбить себе голову о деревьями вдруг я увидел, как все противно и уродливо! Ах, я несчастный!

— Эх ты, дурачок!—сказала Фрэдэрика.— Спустись ко мне, и я вылечу тебя.

Дрозд, ахая и охая, спустился с крыши.

— Дай мне перышко!—попросила Фрэдэрика.

— Возьми его сама!—проворчал Дрозд.

Фрэдэрика вытянула из дроздиного хвоста

маленькое перышко.

— Открой засоренный глаз!—сказала она.

Дрозд неохотно приоткрыл глаз. Большая слеза выкатилась из него прямо на рУку Фрэдэрики.

— Как неприятно! — воскликнул Дрозд.— Как неприятно!

— Потерпи!—сказала Фрэдэрика и нежно провела перышком по гладкой поверхности черного блестящего глаза.

— Ну, вот!—сказала Фрэдэрика. — Это всего-навсего маленькая песчинка! Но в глазу она казалась огромным камнем. Я освободила тебя от него! — И Фрэдэрика весело рассмеялась.

Дрозд клюнул Фрэдэрику в руку, взлетел на ближайшую ветку вишневого дерева и начал клевать вишни. Он был опять счастлив.

— Как хороша жизнь! Я опять могу радоваться, петь! Мой глаз опять открыт для всего прекрасного! — запел он.

— Ты мог бы меня поблагодарить! — крикнула Фрэдэрика. — Вместо этого ты клюнул меня в палец и сделал мне больно!

— Закрой глаз, который видит все в дур-

ном свете! — весело ответил Дрозд.

♦ * *

— Вчера ночью я слушала Соловья!—сказала Фрэдэрика.

— Ночью надо спать, — сказал Дрозд.

— Я проснулась и уже не могла заснуть. А он пел.

— Почему ты думаешь, что это пел Соловей? — спросил Дрозд.

— Мама тоже проснулась, и она сказала: «Послушай, как поет Соловей!»

— Он пел лучше меня?—как бы между прочим спросил Дрозд.

— Нет, — ответила Фрэдэрика,—но иначе. Когда ты свистишь, у меня появляется желание смеяться, прыгать и кувыркаться в траве. Это так весело. Но когда он пел, мне хотелось прижаться к маме. Не знаю почему, но нам обеим было грустно.

— Как глупо пением наводить грусть на окружающих! — воскликнул Дрозд.

— А сам Соловей грустный? Ты его знаешь?—спросила Фрэдэрика.

— Конечно, грустный!—сказал Дрозд.—Не по-настоящему грустный, нет! Но у него всегда глаза на мокром месте. Он это называет меланхолией. Впрочем, он не всегда был такой.

— Расскажи, каким он был,— попросила Фрэдэрика.

— Когда-то, давным-давно, Соловей был прелестной серой птичкой с голосом не больше воробьиного. Он не умел ни петь, ни свистеть, как мы — птицы-певцы. Однажды мой дедушка стал подтрунивать над дедушкой Соловья потому, что тот умел только кое-как чирикать. «Если б я захотел,— рассердился Соловей,— то я бы пел так же хорошо, как ты». «Попробуй!» — посоветовал ему мой дедушка. Дедушка Соловей стал следить за дедушкой Дроздом и заметил, что тот каждое утро глотает солнечные лучи. Соловей решил сделать то же самое, и в один прекрасный день, когда Солнце пекло особенно сильно, он широко раскрыл свой клюв и выпил столько солнечных лучей, что сжег себе горло и больше не мог не только чирикать, но вовсе потерял голос.

— А почему тогда твой дедушка не обжигался?—спросила Фрэдэрика.

— Ты не догадалась?

— Нет, — призналась Фрэдэрика.

— Мой дедушка, как и я теперь, пил Солнце на заре, когда солнечные лучи мягкие и теплые. А если бы мы ждали полудня, то и мы бы обжигались. Итак, дедушка Соловей потерял голос. Но один из его сыновей, более умный, решил: «Если мой папа обжегся Солнцем, значит, нужно найти другое средство, чтобы научиться петь». В тот же самый вечер, увидев на небе ясную, круглую Луну, он начал глотать ее лучи один за другим. И, представь себе, он запел. Песня его была сладкая, томная, но немного грустная. Грустная, как сама Луна, которая никогда не смеется. И вот с тех пор, когда Солнце заходит, соловьи начинают петь.

— Какая изумительная история! — прошептала Фрэдэрика.

Дрозд замолчал, потому что заметил маленькую гусеницу, которая к нему приближалась, не предполагая, что ее ждет.

Зима была очень суровая. К счастью Одноглазого Дрозда, Фрэдэрика его не забывала, она пустила его жить на чердак и ежедневно кормила хлебными крошками.

Но вот уже несколько дней, как морозы стали спадать и бледное Солнце медленно, как после долгой болезни, но все чаще показывалось на небе.

Как-то солнечным утром Дрозд взлетел на крышу дома и засвистел, что есть мочи.

— Зиме конец! Зиме конец! — свистел он.— Скоро Весна! Скоро Весна!

Ф

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Весенняя песня выпи

Близкие к этой страницы
Понравилось?