Техника - молодёжи 1975-03, страница 44




Техника - молодёжи 1975-03, страница 44

«Розовый конь» в науке

(Окончание. Начало на стр. 35)

Вспомните «розового коня» из известного стихотворения С. Есенина. Обычную, предметную логику поэту заменяет логика эмоций. Ученый идет по его стопам. Выражаясь словами Маяковского, он стремится к «чувствуемой мысли». Говорят, что поэзия — это вид литературы, не столько сообщающей, сколько воздействующей. А разве не образного воздействия, не эмоциональной достоверности добиваются в науке именами-метафорами?

«Пенообразная виртуальная структура пространства», «дипольный призрак», «электронное облако», «магические ядра», «спящий волчок», «волна-пилот» — никто не назовет эти словосочетания случайными или несовместимыми. Не безумное дон-кнхотствование, не искаженное восприятие мельниц в виде великанов толкает ученых в объятия условной поэтической символики. Неукоснительно следят они за тем, чтобы значение выбирало слово, а не наоборот. Произвольность комбинации представлений вовсе не означает ничем не обусловленного хаотического их нагромождения, как это бывает в кошмарном сновидении. В колесницу науки впряжен «розовый конь», а не «добродетельная лошадь». И все же встречаются порой образные 'названия. совершенно не связанные с существом предметов и явлений, которым они присвоены.

Наблюдая за рождением гиперонов и К-мезонов. подметили удивительный факт. Появляясь при сильных взаимодействиях, то есть за время порядка 10 23 секунды, эти частицы живут 10 10, а то и 10 секунды. Это противоречило фундаментальному принципу обратимости: частица, образующаяся при сильных взаимодействиях, должна уничтожаться в таких же процессах за время около 10 "23 секунды. Необычные частицы получили название «странных». В научном термине навсегда закрепилась первоначальная вспышка изумления перед неведомым явлением.

Гипотеза существования «кварков», придуманных физиками частиц, приводит к хорошему согласию с имеющимися экспериментальными данными. Но все попытки обнаружить их на опыте неизменно оканчиваются неудачей. Уж не пригрезились ли теоретикам эти удивительные частицы? Небезынтересно вспомнить в этой связи историю их названия, ав

тор которого американский ученый Гелл-Манн. Он позаимствовал слово «кварки» из романа Дж. Джойса «Поминки по Финнегану». Так назывались химерические существа, чудившиеся герою романа во время галлюцинаций. А может быть, не так уж неоправдан столь экзотический термин. По мнению некоторых ученых, кварки имеют дробный электрический заряд. Такая диковин-ность устрашила многих. Вместо дробного заряда, кажущегося невероятным даже для самых фантастических частиц, кваркам приписывают другое равноценное свойство, которое оказалось не менее необычным и получило название «очарованность», или «очарование».

Эти термины — плоды условий и обстоятельств, связанных с научным открытием. Быть может, тот «натиск восторга», который, по мнению Врубеля, отличает истинного художника, переполняет и ученого в миг наивысшего творческого озарения, прорываясь образно-экспрессивным словом, венчающим итог его трудов.

В семиотике принято различать выражение и обозначение. Обозначение сообщает нечто о каком-либо факте действительности, а выражение показывает субъективные эмоции сообщающего. Если обозначение выступает в форме некоторого словесного высказывания, то выражение может передаваться совершенно иными средствами, например интонацией. Метафорический научный термин — это детище и особенностей познаваемого объекта, и эмоций познающего субъекта. В одном-единственном слове сливаются выражение и обозначение.

«Розовый конь» ученых оказался троянским конем, на котором частица поэзии проникла в строгий и рассудочный мир холодных чисел. В этом повинен двойной смысл образных научных терминов. На сегодняшнее терминологическое значение накладывается их изначальное эмоциональное звучание. Прямая научная информация подсвечивается образно-эмоциональным аккомпанементом.

Тонкий знаток и ценитель художественного слова К. Паустовский писал: «Есть в мире сотни замечательных явлений. Для них у нас еще нет слов, мет выражения Чем удивительнее явление, чем оно великолепней, тем трудней рассказать о нем нашими омертвевшими словами». В руках ученых метафора становится волшебным ключом к еще не высказанным сокровищам вне языковой действительности. На грани поэтической образности они преодолевают инерцию и косность словесного материала, не поспевающего за ускоренными темпами роста знания

Отнрываем новую рубрину

Вот уже который год наш журнал публикует материалы по истории техники, проиллюстрированные точными красочными изображениями боевых машин и стрелкового оружия Великой Отечественной войны, парусников и современных судов, автомобилей и паровозов. По многочисленным просьбам читателей-коллекционеров, интересующихся авиацией, «ТМ» открывает новый исторический раздел -журнала «Наш авиамузей», каждая публикация которого будет посвящена летательным машинам определенного класса, периода, наиболее значительным событиям в истории авиации. Читатели познакомятся с самолетами, вертолетами, автожирами и другими аппаратами, представляющими собой более чем 70-летнюю историю динамического летания. «Экспонатами» нашего музея станут лишь построенные, испытанные и летавшие образцы, ряд которых открывается первым в истории самолетом, построенным в натуральную величину нашим выдающимся соотечественником Александром Федоровичем Можайским.

Хотя лавры конструкторов и испытателей первого в мире аэроплана достались братьям Райт, их «соавторами» можно считать многих именитых и безвестных ученых и изобретателей Нового и Старого Света. Англичанин Кейли дал принципиальное обоснование летательной машины тяжелее воздуха, его соотечественники Хенсон и Стринг-фелло разработали первый проект аэроплана. Можайский, а затем французский инженер Адер построили самолеты в натуральную величину, немец Лилиенталь первым освоил технику пилотирования безмоторного аппарата. Огромную роль в прогрессе «новорожденной» авиации сыграли теоретические работы выдающегося русского ученого Н. Жуковского и аэронавтические идеи К Циолковского.

Отдавая в «Нашем авиамузее» дань пионерам авиации, мы помним и тех, чьи успехи и ошибки приблизили первые старты.

(Продолжение на стр. 42)



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?