Техника - молодёжи 1980-06, страница 13![]() Д. И. Менделеева о прямой взаимосвязи между развитием естествознания в XVI—XVII веках и возникновением в живописи нового самостоятельного жанра — пейзажа: «Бесконечное, высшее, разумнейшее... и вдохновляющее нашлось и вне человека,.® понимании, изображении, изучении и образе природы...» Пейзаж — это «естествознание в искусстве», это — в своих высших образцах — интуитивное проникновение в тайны мироздания. Даже в ландшафтных картинах европейских романтиков XVIII—XIX веков в противовес меланхолической созерцательности или условностям «идеального пейзажа» эпохи классицизма — К. ЛоРрена или Н. Пуссена — можно почувствовать стремление к познанию объективных законов общемирового бытия. Традиции «философского пейзажа» К. Фридриха, У. Тернера, Ж. Мишель переосмыслили и впитали в свое творчество многие художники конца XIX — начала XX века. А. Куинджи, М. Врубель, В. Бори-сов-Мусатов, а за ними П. Кузнецов и другие русские художники значительно обогатили жанровые возможности пейзажа. В отличие от основателей западной «пленэрной» живописи лучшие художники русского романтизма сумели выразить нечто большее, нежели поверхностные импрессионистские эффекты. Они попытались заглянуть «в глубь вещей», за пределы земных горизонтов. Их наследие является культурным контекстом, очень важным для понимания творчества Стерлиговой. Легкими точечными прикосновениями почти сухой кисти она создает слой за слоем живописную ткань своих пейзажей. Но при внешнем сходстве имеется коренное отличие ее художественного метода от механического «пуанте-лизма» П. Синьяка или Ж. Сёра, которые изобрели лишь прием, лишь способ нанесения основных цветовых тонов. Только в середине XX столетия привычный стереотип «штрихового» художественного мышления, проявлявшийся во все века, начал подвергаться сознательному пересмотру. За основу живописного построения была взята не линия штриха или мазка, не плоскость пятна и тем более не~кубиотические трехмерные «фигуры», а ис-чезающе малая цветоносная «точка» вещества картины, уподобленная микрочастице материального мира. Древние пифагорейские представления о «монадах», о не имеющих определенной величины «телесных единицах» мира, из которых состоит каждая вещь и любое существо, получили в минувшее полустолетие неожиданную физи ческую интерпретацию. Квантовая теория поля разрушила статичную демокритовскую «атомистику» материи, раскрыв неизвестные ранее корпускулярно-волновые свойства мельчайших частиц вещества. Картины Стерлиговой — это, разумеется, не иллюстрация к современным физическим теориям. Но достоинство истинного художественного творчества проявляется еще и в том, что его результаты оказываются равноценными данным науки. Художница видит и рисует не только предстающий ее взору земной ландшафт, но и часть бесконечного космоса, в котором живем все мы. Пифагорейская космогоническая мифология становится для нее параллельным рядом красочных поэтических метафор, дополняющих художественную образность и научную основу картины «Рассвет» (вниз у). Кажется, что время покинуло это пространство. Но вот разгорающееся солнце приводит в едва заметное движение вещество изображенного мира. Серовато-мбелтая гамма светлеет ближе к середине холста. Вокруг огненного центра — «гестии» Пифагора — начинает свое вращение «космос» цветовых точек-монад. А вот полотно «Пустыня» (вверху). Мы видим иную стадию «вибрации» космической материи. Вступая во взаимодействие с полем неведомой физической природы, поверхность одной из бесчисленного множества планет вдруг начинает зыбиться, собираясь в правильно чередующиеся холмы, кратеры, цирки... Но неуклонный рост энергии приводит к тому, что ее гигантский импульс вдруг пронизывает весь космос. Картина «Кванты пространства» (стр. 10) в художественной форме изображает взрывной разлет мировой материи. Словно брызги солнца, со скоростью света на зрителя несутся, пронизывая его насквозь, неуловимые микрочастицы. На полотнах Стерлиговой космос живет, дышит, везде оказываясь проявлением реального мира то в минимальном, то в максимальном масштабах. В нем кажутся слитыми различные виды искусства — гаммы звука и цвета. Неповторимые «звучащие» краски полотен М. Д. Стерлиговой несут нам чарующую гармонию настоящего искусства. Талант художницы посильно служит целям, поставленным перед всей грядущей универсальной культурой, перед той непрестанно расширяющейся «ноосферой» преображенного разумом и творческим трудом гармонического бытия человечества, о которой писал наш замечательный соотечественник В. И. Вернадский. ВАЛЕРИЙ КЛЕНОВ
|