Техника - молодёжи 2002-08, страница 49

Техника - молодёжи 2002-08, страница 49

— Видите ли, Михаил, я как раз сегодня собирался провести очередной эксперимент, связанный с этими реками. Если желаете, у вас есть возможность поучаствовать.

Предложение было достаточно безумным для того, чтобы Шарыгин сразу согласился, не уточняя деталей. Спать ему уже не хотелось, а день был абсолютно свободен.

— Пойдемте, — решительно сказал профессор, оглядывая совсем опустевший зал. — Вы единственный поняли, что для меня сегодня главное. Пойдемте.

Больше ни один слушатель не подошел к Пимушину с вопросом. Обычное дело: мышуйцев давно уже практически ничто не удивляло. А торговать со сцены средством от облысения Гурию запретили. Что ж, даст Бог, «Волосатый рай — нью» скоро поступит в магазины.

чению до впадения Мышуйки в Мышую. Вот там, Михаил, мы и поговорим о руслах всерьез. А пока я бы вам очень советовал помазать голову моим фирменным средством. На затылке то, вижу, лысинка засветилась.

— Есть грех, — согласился Шарыгин. — А что, неужели поможет?

— Не то слово! Вы еще домой не вернетесь, когда кожа начнет пухом порастать. «Волосатый рай» — это штука, проверенная годами.

— То есть как — годами? Вы же говорили «новая формула».

— А разве вы не были на моей лекции?

— Признаюсь честно: больше половины проспал.

Профессор даже не обиделся.

— Ну что ж, тогда это долгая история, — предупредил он, — однако у нас, кажется, есть время, и я вам ее расскажу.

Проплешину свою на затылке Шарыгин из вежливости чудодейственным препаратом обработал. А история и впрямь оказалась долгая, и начиналась она еще в те далекие времена, когда Миша под стол пешком ходил. Пи-мушин так и сказал:

— Вы, молодой человек, может, тогда и не родились еще, Прошка Кулипин был студентом и пробавлялся всякой ерундой вроде самогона из ацетона, галстуков-самовязов да выращивания на огороде квашеной капусты, а ваш покорный слуга уже химию в университете преподавал. Между прочим, Прокофий толковый парень оказался. Жаль, что он теперь у Вольфика всерьез и надолго поселился.

— Так ведь не его же вина, — заметил Шарыгин.

— Ах, бросьте, Михаил! Неужели не поняли еще, что в нашей больнице вовсе не психов держат. Вроде не первый год в Мышуйске... Сами-то не были еще?

— Бог миловал, — пожал плечами Шарыгин, — мне кажется, я не по этой части.

— Все мы по этой части, — нахмурился профессор. — Знаете, как в большом мире говорят? От тюрьмы да от сумы не зарекайся. А у нас в Мышуйске другая поговорка: «От психушки да от смерти-старушки...».

— Но, простите, — решил сообщить Шарыгин. — Я же сюда на лыжах пришел... из большого мира.

— Слыхал об этом, — кивнул Пимушин. — Ну и что? А я на велосипеде приехал. В одна тысяча девятьсот пятьдесят втором году. Тоже любил путешествия, вот по дурости и заехал. А велосипеды тогда еще с номерами были. Представляете себе: государственный номерной знак на каждом велосипеде! Такие были времена. Как-нибудь покажу вам. Этот велик до сих пор у меня на чердаке лежит... Но я же о другом хотел рассказать. Пойдемте в сарай. Лодку надуем.

И пока они ее надували, пока укладывали рюкзаки, пока шли к берегу, спускали плавсредство на воду и отчаливали, используя короткие пластиковые весла, профессор успел рассказать вот что.

Очевидно, от слишком интенсивной мозговой деятельности Гурий Пимушин начал лысеть лет в восемнадцать и очень комплексовал по этому поводу. Но не только комплексовал, а изучил, не ленясь, добрую сотню книг по вопросам облысения и кожной растительности и понял не только принцип, но и глубинные основы процесса. Оказалось, потеря волос на голове впрямую связана с потерей интеллектуальной энергии. «И не рассказывайте мне, — бывало, кипятился Гурий, — как много на свете лысых умников. Вы и представить себе не можете, чего бы они достигли, если б еще и волосы нарастили!» В общем, годам к двадцати пяти собственные волосы Гурий вернул, они у него на голове не то что вновь выросли, а прямо заколосились и пышным цветом зацвели. И диссертацию по химии он защитил в тот же год, став самым молодым доктором наук в Мышуйске. Но вот беда — средство его оказалось сугубо индивидуальным, на других не действовало. А Гурий Серафимович как человек добрый, отзывчивый всегда сочувствовал всем вокруг, особенно лысым мужикам.

Не пожалел он времени и в итоге решил проблему, только уж очень сильным оказалось средство: волосы начинали расти со скоростью травы на канадском газоне, а при случайном попадании элексира на тело человек рисковал превратиться в натуральную обезьяну. К тому же и умственные способности испытуемых претерпевали невероятный скачок. Люди начинали вести себя неадекватно: уходили от жен, переставали общаться с друзьями («О чем с вами, дураками, говорить?»); забрасывали официальные инстанции малопонятными изобретениями; все поголовно разочаровывались в реальных ценностях тогдашнего социализма; а некоторые, самые продвинутые, вообще уходили схимниками в полутайгу.

Между прочим, эликсир, названный автором «Волосатый рай», содержал в себе, помимо главного активного компонента, синтезированного в лаборатории, еще и массу натуральных экстрактов — мышуйского кедра, гигантской облепихи, синей крапивы, качанного лопуха, именуемого в народе бешеной капустой, и многих других диковинных растений из полутайги. И все это настаивалось, разумеется, на спирту. Поэтому нашлись умники, употребившие эликсир Пимушина внутрь. Так и живут до сих пор с волосатыми желудками, и, кстати, на удивление хорошо себя чувствуют.

Но это уже все мелочи, а по большому счету понятно, какие именно органы заинтересовались изобретением Гурия. Об использовании эликсира в народном хозяйстве речи не шло. Впрочем, о заключении юного гения в тюрьму — тоже. В Мышуйске для этого во все времена существовала больница имени Мессинга. Вот так Пимушин и оказался в ее стенах впервые. Но прежде, чем его доста

ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ 8 ' 2 0 0 2

Гурий Серафимович Пимушин проживал совсем недалеко от ДК пивзавода, в небольшом домике с красивым садом на высоком берегу Мышуйки. Гостю своему он сразу предложил чаю с бутербродами, так как негоже отправляться в путь на голодный желудок.

— Отправляться в путь? — Шарыгин выразил легкое недоумение.

— Мы сейчас сядем в мою резиновую лодку, — пояснил Пимушин, — и двинемся вниз по те-

47

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?