Техника - молодёжи 2003-02, страница 49

Техника - молодёжи 2003-02, страница 49

— Екараный бабай! Да мне Антон теперь голову скрутит!

Он выудил из верхнего кармана джинсовой жилетки телефон, набрал номер.

— Антоха! — заорал в трубку, — Тут такое случилось! Короче, мы опоздали. Что делать? Где? Километрах в пяти. Угу. Угу. Понял. Едем.

Глеб спрятал мобильник, пожал плечами:

— Говорит, все равно надо ехать.

Место аварии не заметить было трудно. «Камаз» почти разорвал микроавтобус пополам Куски «Газели», искореженные, скрученные, словно жеваная бумага, валялись в радиусе метров двадцати. По асфальту растеклась огромная кровавая лужа, резко пахло пролитым бензином. Около останков маршрутки суетились врачи, рядом лежало несколько бесформенных тел, накрытых белыми простынями. На ткани алыми кляксами проступали пятна крови. Водила «КамАЗа», всклокоченный, небритый тип в драных кроссовках, в шоке привалился спиной к колесу, обхватил голову руками. Он был невменяем. Капитан с побелевшим лицом пытался чего-то от него добиться.

Глеб вылез из машины, потянул за собой камеру. Тут же подлетел седоусый старшина

— Проезжайте! Проезжайте!

— Спокойно, шеф, — Глеб ткнул ему в лицо пропуском «Пресса». — Мне можно.

Гаишник яростно смерил оператора взглядом:

— Прилетели, стервятники... Как узнали-то, а, как узнали? Еще и двадцати минут не прошло...

Он плюнул себе под ноги.

Тихий голос Стаса Глеб, наверное, не услышал бы. Но он так старался не упустить ни слова из того, что бормотал про себя удаляющийся гаишник, так напрягал слух, что не расслышать сказанного Стасом было невозможно.

— Опять...

Глеб резко обернулся

— В смысле?

— Опять не успел. Как всегда. Я много раз пытался Выезжал заранее, за много часов, даже за сутки. Но все время что-то мешало. То люди, то поломки и неудачи. Один раз, когда я решил всю ночь просидеть в кустах — метров за полтораста от места будущей аварии, чтобы успеть заранее тормознуть одну из машин, — меня повязали доблестные оперативники МУРа. Потом уж выяснилось, что меня приняли за давно и безуспешно разыскиваемого маньяка-убийцу. Кто-то разглядел меня в кустах, сообщил в милицию, там сработали быстро, да только взяли не того. Пока выясняли личность, пока допрашивали... В общем, сам понимаешь. Извинились, конечно, отпустили. Да поздно уж было.

Глеб изумленно смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Стае продолжал:

— Каждый раз так. И я ничего не могу поделать, ничего .. Все уже перепробовал Пытался предупредить по телефону. В милицию, ФСБ звонил, в МЧС даже... либо не соединяет телефон, либо мне не верят, либо вдруг звонят с телефонной станции и сообщают об отключении телефона за неуплату.

— Но вы все равно каждый раз приезжаете?!

— Да, конечно. Бывает, что спасателям требуются добровольные помощники... А если нет, — тогда я просто стою, смотрю и заставляю себя не отворачиваться.

В его голосе и глазах сквозила неподдельная тоска от собственной исключительности и беспомощности.

— Господи, но зачем?! — воскликнул Глеб. На них уже начали оборачиваться, но ему было наплевать.

— Должен же я делать хоть что-то! — выкрикнул Стае. — А вы бы на моем месте как поступили? Заперлись бы в четырех стенах, не включали телевизор и не выписывали газет? Так?

Еще какое-то время Стае в упор смотрел на оцепеневшего Глеба, потом вдруг взгляд его угас, и он глухо произнес:

— Мне пора, простите, — и, отвечая на немой вопрос, пояснил: — Да. Пожар на Солянке. Еще есть три часа. Вдруг успею... j

■H^^UHIHHH * — Девушка, ну сколько И ■ I можно!.. — устало восклик-

в J нула стоящая передо мной

пожилая дама с огромной,

туго набитой сумкой.

Молоденькая медсестра, острой мордашкой чем-то неуловимо похожая на колли, не обращая внимания, звонко процокала каблучками вдоль по коридору. Очередь проводила ее осуждающим взглядом

Был бы я нормальным больным, самое время начинать возмущаться: действительно, сколько можно! Получить медкарту в регистратуре — целый подвиг. Пока регистратор, неторопливая старушка — божий одуванчик, отыщет хотя бы одну, уже полдня пройдет. А приставленная к ней помощница то и дело бегает курить и крутить задом в рентгеновский кабинет. А очередь, конечно, знает все. Удивительно, с какой скоростью распространяется бесполезная информация! Кто, когда и зачем сказал вот этой спортивного вида молодой мамаше с низким грудным голосом, что в рентгене устанавливают новый аппарат для флюорографии, что понаехало аж пятеро молодых мастеров-наладчиков, а коллектив в поликлинике сплошь женский, даже хирург и гинеколог, так что сами понимаете...

Только я не простой пациент

Впрочем, пусть хоть весь персонал соберется вокруг флюорографистов, пусть пьют там чай с тортом и домашней выпечкой — предметом негласного соревнования тех медичек, которые могут похвастать и черными чулочками, и высокими каблуками, и максимально короткими полами форменного белого халатика, только не перед кем. А тут выпал шанс.

— Как, вы сказали, ваша фамилия?.. — дребезжит старческий голос из-за перегородки.

Солидный дядя с багровой шеей вымученно вытирает платком потную лысину, сипит:

— Короткопалое.

Старушка снова подслеповато щурится на монитор, неумело тыкает сухоньким пальчиком в клавиши.

Мне-то все равно, даже скорее на руку, а людей жалко. Жара страшная, врагу не пожелаешь париться в очередях. Конечно, так проще работать, всего три-четыре ключевых объекта: окошечко регистратуры, набитые взвинченными от духоты и бесполезного ожидания людьми гулкие холлы перед кабинетами участковых врачей, ряды одинаковых стульев у кардиологии, заполненных такими же одинаковыми, похожими, как родные сестры, старушками. И разговоры у них одинаковые:

— А я вот вчера проснулась, пошла в булошную, и на обратном пути у меня в пояснице ка-ак вступило-о...

— Что вы говорите!

— Да-а. Вот, к Татьяне Аркадьевне за рецептом пришла Но сосед мой новую какую-то мазь рекомендовал, говорит

Просто сегодня моя смена До семи Потом проверюсь на резерв — и спать, провалиться в сон и ни о чем не думать. Ведь завтра мой выходной, а все те же холлы, кабинеты и стулья будет обхаживать Рик. А послезавтра — снова я... Потом опять Рик... Я... Рик... Работа такая, и ни он, ни я не можем отказаться, плюнуть, разорвать контракт. Мы не произносим высоких слов о совести, о чувстве долга. Любой из наших вам скажет просто: куда же я уйду? А люди? Нет, наше место здесь. Пока не иссякнет резерв, и не снимут с Проекта. Тогда уж всё: солнце, море, теплый прибрежный песок и пожизненная пенсия от государства. Санаторий, или как его чаще называют у нас, — Отстойник для хилеров.

Странное слово — хилер, да9 Когда-то в среде нашей вечно мятущейся интеллигенции модно было блеснуть эрудицией: есть, мол, такие филиппинские врачи, так они делают полостные операции без скальпеля и разрезов, а аппендицит — вообще мизинцем выковыривают. Сейчас смешно слушать, конечно, а тогда многие верили. Некоторые всерьез, даже других пытались обратить в свою веру с пеной у рта. Другие отвечали уклончиво: ну, да, да, слышали, конечно, филиппинские хилеры то,

ТЕХНИКД — МОЛОДЕЖИ 2 ' 2 0 0 3

47

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?