Техника - молодёжи 2008-07, страница 58

Техника - молодёжи 2008-07, страница 58

О В Р Е М.Е Н НАЛ. С КД 3 КД.

ПУЛЕМЕТ «МАКСИМ»

Артём БЕЛОГЛАЗОВ

Артём БЕЛОГЛАЗОВ

'^^Ир • v 1

'г^^ш \ ж 1

и» ' JW^^^Br' ' 1 % ]

* ! Щш

/■Л ■

ipjff III

,| ЯВ1

WJ,' И ^

Як , ifU jr, 'f ([frS^r*^

щГ шЩ ииГ ■■ Р

Мы забываем, что есть у мысли задворки, где заживо съеден философ червями и сбродом. Но слабоумные дети отыскивают по кухням маленьких ласточек на костылях, знающих слово «любовь».

Федерико Гарсиа Лорка

Сегодня суббота. Выходной, а я встал рано. Бывает. Наверно, привычка. Конечно, не чуть свет, но всё же. Зевнул, протёр глаза, лениво посмотрел на тикающий будильник: полвосьмого. Стрелки неторопливо ползли по циферблату напоминая вялых осенних мух. Рассмеялся еле слышно (тсс, Оля рядом, прижалась тёплым боком): ну и сравнение. А ведь правда, с наступлением холодов мухи цепенеют, замирают, не бьются уж остервенело, с надсадным гудением о стекло, лишь уныло копошатся на подоконнике. Забредают в заботливо расставленные пауком-лиходеем сети, всё так же апатично дёргаются, сучат лапами, будто исполняя никому не нужную роль. Попал в ловушку — сопротивляйся, ну хоть для приличия. Мух можно бить газетой, бездумно, не стараясь опередить, успеть. Не меряясь реакцией. Они не улетают, им, похоже, всё равно. Иногда, нет, не иногда, а довольно часто, мне кажется...

Стоп, вот об этом не надо. Я поднялся, сунул ноги в мягкие домашние тапочки, задумчиво поскрёб щетину на подбородке. Побриться, что ли? Спать не хотелось. Ладно, иди-ка в ванную, дружище, иди и приведи себя в порядок. Тихонько, стараясь не разбудить спящую жену, вышел из комнаты. Но в дверях задержался, взглянул на неё. Тук — билось сердце, вздрагивало. Тук-тук. Видишь, это твоя боготворимая женщина, а ты — законный муж. Да, ответил я. Нет, возразил «второй я». Стоп! Никакого «второго» не существует, не морочь себе голову. Бегом в душ.

Холодная вода взбодрила, прогнала остатки дрёмы; умывался, фыркая от удовольствия, почистил зубы. Долго вытирался пушистым розовым полотенцем, моим любимым, с изображением слонихи и двух слонят, жмущихся к её ногам. Полотенце — женин подарок к двадцать третьему февраля. Оля чмокнула тогда меня в щёку, вручила забавную открытку, а потом зашуршала целлофановым свёртком... Я радовался, как мальчишка, сразу вспомнилось детство, улыбчивая мама и такое же вот точно махровое полотенце,

2008 №07 ТМ

разве что рисунок отличался. «Ты знала? » — спросил. Ольга рассмеялась.

Смотрел на неё утром, и дыхание перехватывало от нежности. Люблю её, люблю. Никого ещё так не любил. А ко-гда-то... было иначе. Прошёл на кухню, поставил чайник, решил: пожарю-ка булку, Оле нравится. Заварю крепкий ароматный кофе, добавлю сливки — и на подносике в постель: здравствуй, дорогая, пора вставать. А вот и завтрак. Фыркнул — балуешь, балуешь её.

В детской что-то брякнуло. Максим? Оставив недорезанный батон лежать на столе, поспешил в комнату сына — удостовериться, всё ли в порядке? Максик сидел на полу около кровати, хмурился недоумённо. Сползший матрас и сбитое на сторону одеяло не оставляли сомнений — егоза наш опять свалился. Не может он спать спокойно, вертится, крутится — вот и падает. Хорошо, что ковёр толстый, мягкий, специально такой выбирали, а старый тёмно-бордовый палас расстелен теперь в зале. Немного потёртый, облысевший, ну и пусть, зато ребёнок не набьёт шишку — и это главное. Нужно правильно расставлять приоритеты.

— Тш, — я приложил палец к губам. — Мама спит. Не разбуди. — Присел возле, погладил по светлым волосам.

— Упал, — печально признался Максик. — Ворочался, ворочался и упал. Но не больно совсем. Нет. А даже если больно — плакать ни за что не буду.

— Молодец, — похвалил я. — Настоящий мужик. Пусть трёхлетние малыши плачут. Размазывают слёзы и сопли, зовут мамку. Нам, мужчинам, это не к лицу. Мы ведь большие уже. Взрослые. Да?

— Да, — подтвердил он. — Взрослый. И через год пойду в школу. Я считать умею, читать. Пишу только плохо. Папка, будешь меня провожать в школу? И встречать, и забирать?

— Разумеется, — я обнял сына за плечи. — О чём речь, парень.

— Ты хороший, папка, и я тебя люблю, — он тоже обнял меня.

Очень хорошо, уютно и спокойно было сидеть вот так, не двигаясь и не думая, в общем-то, ни о чём. Но Максику это, конечно же, скоро надоело, он высвободился, прополз на карачках к ящику с игрушками и, отвечая на мой незаданный вопрос, сказал:

— Поиграю маленько в солдатиков. Давай вдвоём, если хочешь?

Достал синюю картонную коробку, откинул крышку и вывалил содержимое на пол.

— Да нет, спасибо. Но посмотрю, — я прикрыл глаза. — Посмотрю... ты играй, сынок.

Он уже увлечённо возился со своей крохотной армией, расставлял войска — оловянных и пластмассовых солдатиков, конных, пеших, в различного цвета форме. Делил интуитивно на «хороших» и «плохих». «Наши» победят, кто бы сомневался. «Наши» всегда берут верх, независимо от прочих обстоятельств, дурацких ли, мудрых, скверных или отменных.

«Наши» это «наши»? — усмехнулся «второй я». Как бы ты ни поступил, но деяние это трактуешь в собственную пользу? К выгоде личной? Ты прав, прав и ещё раз прав? Поздравляю, о непорочный.

Заткнись, я сглотнул, дёрнул кадыком. Тебя нет, глас ли ты совести или ещё кто. Я — это я. Мои поступки — это мои поступки, благородные ли, возвышенные, или низкие и подлые. Моя жизнь — это моя жизнь. Одна. Целая. Зачем разграничивать, отделять зёрна от плевел, я такой, какой есть. Сейчас, понимаешь? Я-сегодняшний. Атот, прошлый, — ушёл, канул в небытие. Нет его больше! Нет! Ты не можешь понять? Или... простить?

Я не могу забыть.

56

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?