Вокруг света 1976-02, страница 65

Вокруг света 1976-02, страница 65

сколок превратится в ключ к сокровищам.

— Понятно... — протянул я. — Но...

— Даже если бы вы обнаружили сколок на моем трупе, вы не могли предположить, что он значит. Мамбетбай, если это нужно, успеет прибыть сюда к утру.. А вы знаете — он не станет по пустякам трястись ночь на осле.

— Можно ехать, товарищ командир? — спросил Абдулла.

— Поезжай. И пусть Мамбетбай будет здесь к рассвету. Скажешь, Дердеш заболел и сам не сможет выполнить поручение Джаныбек-казы.

Когда Абдулла уехал, комендант приказал перекрыть вход в Булелинское ущелье: всякого впускать и никого не выпускать.

Мы сели у костра и пили чай, совсем не ощущая его вкуса.

Мамбетбай явился на утренней заре. Мы задержали его и нашли при нем маузер и пять тысяч рублей в золотых монетах царской чеканки. Отвечать на вопросы Мамбетбай отказался. Но мы не нуждались в его показаниях: маузер и золото свидетельствовали красноречиво — Мамбетбай знает о тайнике, он его хранитель и служит он курбаши басмачей Джа-ныбеку.

Вот тогда мы и отправились к Красной скале. Дердеш-мерген показал нам удобный путь на ее вершину. При осмотре скалы во время поисков тайника мы пользовались труднейшим — шли снизу, карабкаясь по головокружительному отвесу, со страховкой, вбивая альпинистские крючья. А Дердеш повел нас в обход по тропке, начинавшейся примерно в километре от Кызылжар. Мы без особого напряжения одолели подъем и оказались метрах в пятидесяти над каменной плитой — вершиной скалы. В ход пошли веревки. Мы благополучно спустились на плиту.

— Смотрите, — сказал Дердеш-мерген, — вот трещина — вход в пещеру. А вот на красном песчанике царапины — следы от веревок, по которым спускались туда люди Джаныбека, когда прятали сокровища.

— Вот совсем свежий след! — сказал комендант, показывая на едва приметную царапину и крошку по бокам от нее.

— Правильно, начальник, его, верно, оставил сегодня ночью Мамбетбай.

— А вот место, куда он вбивал крюк, чтоб веревку закрепить. — Комендант очень увлекся исследованием следов. Потом сказал: — Век живи — век учись...

Первым начал спуск Абдулла, племянник Дердеша, — самый юркий и легкий из нас.

— Не спеши, — напутствовал его Дердеш, зажигая фонарь и привязывая его к поясу парня. — Может, Мамбетбай там ловушку какую поставил. Он молчит, похоже, неладное что-то со спуском.

— Спасибо, ака, я буду осторожным.

Мы хорошо проверили узлы на веревках и пожелали Абдулле доброго пути.

Абдулла полез в трещину, а мы страховали его. Очець долгим показался нам спуск Абдуллы в теснину глубиной в двести метров. Но вот веревка в наших руках ослабла, потом задергалась, и, измененный глубиной и эхом, донесся голос Абдуллы:

— Тут целый город! Тысячи полторы баранов поместится. Чего только здесь нет! Рис, зерно! Я один ничего не сделаю!

За Абдуллой спустился я.

Действительно, сокровищница Джаныбека была сказочной. Не перечислишь всего награбленного им. В тот день мы подняли наверх только драгоценности: восемнадцать тысяч рублей золотом в пяти- и десятирублевых монетах царской чеканки; на двадцать две тысячи рублей всяких серебряных монет. Семнадцать джамбы — ну, слитков золота и серебра. Украшения женские и мужские, дорогая утварь, драгоценная конская сбруя — все это едва поместилось в семнадцати больших корзинах. Ценности сдали в банк.

Но главное — рис, зерно! Как оно нужно было голодающим на скудном пайке дехканам. Недели две караван из шестнадцати верблюдов возил в село продукты из тайника Джаныбек-казы в сельпо. Не один месяц кормились дехкане округа тем, что награбил у них курбаши. Бывший курбаши. Нищий курбаши мог только волком выть, а вой — его бараны одни боятся.

Вот и все... — сказал Исабаев.

За окнами гостиницы, за недалекими снежными вершинами гор догорал закат. Словно вернувшись из прошлого, я с трудом привыкал к обыденным звукам улицы.

Абдылда Исабаевич закурил. Лишь по яркому огоньку спички я понял — давно пора включить свет.

— Подождите, подождите, Абдылда Исабаевич! Как это — «все»?! А что было дальше? Какова судьба Абдуллы Джума-лиева?

— Он погиб на фронте во время

Отечественной войны. Геройски погиб.

— А Дердеш-мерген?

— Дердеш-мерген и потом очень много помогал нам в ликвидации басмаческих банд.

— Хороший был человек Дердеш-мерген... — сказал я.

— Был? Почему «был»? Он жив.

— Жив? Дердеш-мерген жив?

— Да! Ему девяносто шесть лет. Живет в колхозе имени Ленина Алайского района. Двое его сыновей тоже с ним живут. Работают один зоотехником, другой бухгалтером. «Был»... Почему «был»? — пробормотал недовольно Исабаев. — Жив Дердеш!

Март—апрель 1975 года

г. Фрунзе

63

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?