Вокруг света 1976-08, страница 25




Вокруг света 1976-08, страница 25

МАРШРУТАМИ Г1ЯТИАЕТКИ

не на чем было бы остановить глаз.

Снежный коридор, по которому пробирается машина, — это так называемый магистральный профиль. Он как бы надвое рассекает Вежаю-Ворыквинское бокситовое месторождение. От дороги лучами разбегаются большие и малые просеки — вертикальные профили, на которых вешками отмечены точки для бурения. Раньше, когда искали рудное тело, такие вешки отстояли друг от друга на расстоянии километров. Теперь же их сгустили настолько, что гул соседних буровых сливается воедино.

Машина не спеша переваливает лесной косогор и останавливается у двух вагончиков. Они прочно вросли в сугробы, обагрились длинными, как свечи, дымами.

Мы откидываем брезентовый полог, и в кузов заглядывает худой, прыткий паренек.

— Сейчас чайку поставим... погреетесь. Ага?

Руки у паренька легкие, верткие, как на шарнирах. Мои попутчики не успевают опомниться, как тот уже выгружает причитающиеся бригаде запчасти и продукты...

— Станислав Слабошпицкий, — представляют мне паренька. — Первая скважина на Тимане — его.

Всматриваюсь в лицо Станислава — не так уж он молод, как показалось вначале.

Я прощаюсь с попутчиками (им некогда чаи гонять — надо груз развозить) и прыгаю в снег. На расчищенном от деревьев пятачке, на санных, впаянных в лед полозьях стоит буровая. Кругом штабеля замасленных труб, ящи~ ки с керном. Над копром реет теплое марево, в вечереющем небе тают завитки дыма и пара.

...В жарко натопленном вагончике за стаканом обжигающего чая Станислав рассказывает, как попал он в эти края. Пожилой дядька из бюро по найму рабочей силы договорился с ним, донецким помбуром Стаськой Сла-бошпицким, о трехлетней работе в лесах Крайнего Севера и выдал подъемные. Смысл этих вроде бы даровых денег раскрылся перед ним в первой же таежной вылазке, когда тащили из трясины трактор и оголтелое комарье висело над ними серой тучей; подъемные, понял он на собственной шкуре, — это как бы аванс доверия, который нужно оплатить в будущем, доказать себе и другим, чего ты стоишь в настоящем деле...

Три года пролетели — не успел

оглянуться. Обычно геологи «рисовали» ему кружок на карте, каждый кружок — предполагаемая структура, и он тащился туда со своей буровой, через глухие увалы и прикрытые мхом болота, подстегивая трактор и часто не ведая, что ждет его на этом месте. Он бурил на нефть и на газ, удачно и неудачно, но каждая новая скважина прибавляла ему уверенности и сноровки. Приятели звали его в другие, звонкие и изобильные края, но Станислав упорно держался за Тиман, смутно подозревая, что тот не сказал еще последнего слова. И если откочевывал куда-нибудь со своей буровой, то выбирал самые заброшенные медвежьи углы.

В одной из таких глухоманей, на печорском притоке Нерице, ему выдали новый кружок — возвышенность Четласский Камень, верховья реки Ворыквы. «Бурение на боксит, — сообщили по рации. — Горючее получите на месте». Он посмотрел на карту, прикинул расстояние: три дня ходу — и двинулся с буровой по старому зимнику... Весна выдалась не по-северному ранней; влажно мерцал, оседая, снег. Взгляд упирался в непроглядную хвою, даже нелюдим глухарь избегал этих гиблых мест. В буревалах застревала техника, летели гусеницы, однажды чуть было не утопили буровую — с трудом вытянули ее болотоходы... Санно-тракторный поезд прибыл в заданный квадрат, опоздав на пять суток. А когда стали разгружать оборудование, кто-то обратил внимание на красный, взрыхленный гусеницами снег. Такие же красно-бурые пятна проступили и у оттаявших корней деревьев. Недолго думая, запустили буровой станок, бросили под коронку традиционную монетку, на счастье, — и пошел боксит! Было это в конце марта 1971 года.

— Если честно... нам тогда просто повезло, — спокойно говорит Станислав. — И бригаде Саши Дрыгина тоже повезло. Мы бурили почти одновременно, но на разных профилях... А вообще-то боксит так легко не дается. К нему подход нужен...

Еще в Ухте мне ^пришлось слышать о том, как на Тимане был опрокинут один из постулатов классической геолсии, и сейчас, понятно, я с интересом жду объяснений.

Станислав хватает карандаш и на полях старого журнала, подложенного под горячую сковороду, рисует разрез здешних недр.

— Раньше считалось, что бокситы хранятся на базальтовом ложе. Допустим, добурили до этого ложа, и если нет ничего — значит, бросай скважину и перебирайся на другую точку. У нас так часто бывало... И вот главный геолог экспедиции предложил: попробуйте копнуть поглубже, пробейте базальтовую толщу, узнайте, что за ней прячется. Мы копнули и узнали <— мощный бокситовый пласт, толщина залегания руды до двадцати пяти метров...

Станиславу пора заступать на смену: он надевает телогрейку, поверх нее брезентовую робу. В вагончик, пуская клубы пара, вваливается забрызганный глиной бурильщик. Жадными глотками пьет остывший чай, наконец с облегчением выдавливает:

— Кажется, зацепили!

— А может, его там нет, боксита? — сомневается Станислав.

— Есть. Никуда не денется,— возражает парень. — На сорок пятом метре остановились...

В морозном воздухе тяжело и надрывно гудит дизель, скрипят заиндевевшие лебедочные тросы. Дрожит, как в горячке, буровой станок: это победитовый бур долбит последние сантиметры крепчайшего, как броня, базальтового покрова, за которым должен открыться боксит. На приемный мост буровой рабочие подают очередную металлическую штангу с насечками, свинчивают ее с предыдущей, и она уходит в глубь скважины, выжимая оттуда пузырящиеся сгустки.

— Какая-то зеленая каша пошла, — недоумевает рабочий, по всей видимости, новичок. — Мылится!

— Пусть мылится, — весело разрешает Слабошпицкий, и, пока рабочий оттаскивает бадейку с жижей, а помощник бурового мастера проверят дизель, он подводит меня к поднятому из скважины керну. В заполненных до* верху деревянных ящиках лежат образцы горных пород. На их основе, собственно говоря, и пишется родословная месторождения.

— О чем говорил по радио геолог, помните?

Я напрягаю память:

— О пелитах, аргиллитах и прочее....

— Правильно, — смеется бурмастер. — Вот вам аргиллит. — Он вынимает из ящика кусок породы. — Затвердевшая глина, даже в воде не размокает... А это пелитолит— камень >из древней толщи Тимана. Вот туфопесча<ник...

23



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?