Вокруг света 1976-09, страница 62

Вокруг света 1976-09, страница 62

После разговора с Ахмет-ход-жой, Орозовым и Наубановым я решил действовать здесь не так, как в Бурылбайтале. Не мог я не верить Ахмет-ходже, Орозову и Наубанову — трем таким разным людям, что с командиром Тасаральского отряда невозможно быстро и толково договориться о совместных действиях. Да и его безответственные подписи под важными документами о выдаче бандитам паспортов не позволяли мне начать операцию разговором с виновным в халатности и головотяпстве майором, прозванным Пузырем.

Поверив столь разным людям, я оказался прав.

...Потом, когда мы уже поймали банду и Вася остался один охранять задержанных, мне пришлось срочно скакать в штаб. Командир охраны пропустил меня беспрепятственно, посмотрев документы. Однако очень строгая секретарша, испуганная моим внезапным для нее появлением, истрепанной одеждой, остановила меня: «Майор пишет доклад и никого не принимает». — «У меня очень срочное дело, — сказал я. — Доложите, пожалуйста». Секретарша заглянула в кабинет через двойные двери. «Майор говорит по телефону...»

Прошло минут десять. Я слишком спешил, чтобы ждать. Моих товарищей могло уж не быть в живых, и, возможно, только быстрая помощь могла выручить их.

Опять попросил доложить. «Разговаривает по телефону», — поморщилась секретарша, заглядывая мимоходом в зеркальце. Тут вызвали секретаршу в кабинет. Она встала из-за стола. Я проскользнул за ней.

Огромная комната во всю ширину барака была выстлана красными ковровыми дорожками, а по стенам стояло до полусотни новехоньких стульев, на которые, по-видимому, никто никогда не садился. Два письменных стола — один рабочий, другой, верно, представительский — виднелись в глубине кабинета.

Майор сидел за столом и головы не поднял в ответ на мое приветствие. Я прошел. Снова поздоровайся, майор — ни гугу. Когда я в третий раз повторил вежливое «здравствуйте», майор вдруг откинулся на спинку кресла: «Поч-чему ты здесь? Кто пустил?» Я протянул ему открытое удостоверение. Но он глядел только на мое обросшее, иссеченное морозом, ветром и песком лицо, замызганное, пропитанное пылью пальто. «Кто тебя пустил?! Во-он!» — небрежным жестом выбил из рук

мое удостоверение. Тогда я, сдерживаясь, сел в покойное кресло у стола. «Во-он! Забирай бумажку— и вон! Слышал!» — «Поднимите удостоверение», — сказал я. «Что? Вон! Вон!» Майор покрыл отборным матом секретаршу и, задыхаясь, кричал: «Начальника караула! Комиссара! Быстро! — И мне: — А ну подними бумажку!» — «Поднимите сами...» — «Что?» — «Поднимите сами...» Казалось, майор лопнет от дурной чернильной крови, бросившейся ему в лицо. «Выкиньте оборванца! — приказал майор влетевшему в кабинет начальнику караула. — А тебя разжалую!» — «Товарищ майор...» — «Молчать! Молчать!» — «Это подполковник НКВД Исабаев», — нашел в себе силы договорить бледный начальник караула. «Поч-чему не доложили... — прошипел майор, вскакивая, одергивая китель и поднимая удостоверение. — Вы ищете бандитов? Они скрываются в Бурылбайтале... Нашли притон... Извините, заработался! Столько дел, товарищ Исабаев... Начальник караула будет наказан, вы не беспокойтесь».

Я показал ему поддельные документы с его подписью. «Вот ваши дела! И подписали сами».

...Вся эта сцена произощла в конце операции. А прежде всего следовало задержать или уничтожить банду.

Капитан гнал коней к бараку, который указал нам Наубанов перед тем, как пойти на станцию.

Санки с лихого разворота остановились у двери, обитой желтым дерматином.

Окна по обе стороны тамбура, точно плотными занавесками, затянуты изнутри и между рамами морозной наледью.

Фыркали, отдуваясь, вороные, переступали с ноги на ногу. Тонкими колокольцами звенели льдинки, налипшие на бабки, на шерсть выше копыт.

— Слушай, Кабаргин. Вы останетесь здесь. Я сначала войду один. Если услышите выстрелы, бросайте в окна гранаты.

— А вы?

— Бросайте не раздумывая! Если услышите выстрелы, меня уже не будет в живых.

Капитан сказал:

— Лучше всем сразу. Один черт.

— Войдете... когда я выйду или позову. Не раньше. Все.

Я опустил поднятый воротник пальто, поднял и завязал по-городскому «уши» зимней шапки, потрогал за пазухой теплую рукоятку маузера; дернул дверь тамбура, старательно затопал в хо

лодном коридорчике и, широко распахнув входную дверь, шагнул в морозном облаке внутрь. Пар еще не рассеялся, а я крикнул:

— Здорово, рыбаки! Бригадир здесь? Здесь Наубанов Таукэ?

Секунда, две ли прошли в молчании. В нос мне ударил крепкий мужской дух, запах подгорающего хлопкового масла, пресногб теста, портянок, овчины, засаленных одеял, которые аккуратной сложенной стопой возвышались до потолка в правом от меня углу большой комнаты. Пятнадцать мужчин сидели на кошме в нательном белье. У двух раскаленных докрасна печей из бочек две молодые женщины вылавливали шумовками из тазов, наполненных кипящим маслом, золотистые боорсоки — пончики из пресного теста, что напекают впрок на дальнюю дорогу. Еще пахло бараниной, а рыбой — нет.

Оружия не было видно.

А я искал взглядом именно оружие. Да, бандиты, верно, чувствовали себя здесь в полной безопасности.

— Нет бригадира... — сказал молодой мужчина с пиалой в левой руке, потому что правая висела на перевязи. — Кто ты такой?

— Что? Не видно, что я ревизор?

— Нет Наубанова. Завтра приходи.

— Мне по другим бригадам ехать надо. Командир сказал — с вас начинать... А помощник бригадира? Актив?

— Я за помощника. Чего тебе? — спросил Исмагул и поставил пиалу на кошму.

— Бригадира нет, с тобой поговорить надо...

Кадыркул поудобнее устроил перебитую ногу. Сразу после ранения он, видимо, запустил рану, и она долго не заживала.

— Командир разрешил «поговорить»? — с подвохом спросил Кадыркул и взял пиалу, поставленную братом.

— Какой командир? Разве у командира спрашивают... Я к вам, к рыбакам...

— А бригадир ругаться будет...

— Не будет! Нам парочку рыбешек... усачей. Оголодали в городе, а тут холод...

— Спирта нет, — сказал Кадыркул. — А двух усачей копченых дам из кладовки. А ты запиши, что ревизию сделал, и не приставай к нашему бригадиру. На ключи. — И (Кадыркул передал Исмагулу связку.

— Зачем же беспокоить хорошего человека? — Я радостно взмахнул руками. И было отчего: оба

60

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?