Вокруг света 1978-11, страница 44




Вокруг света 1978-11, страница 44

света от фар, слышно тарахтенье мотоцикла.

— Это Доржараа, — сказал Базар. — Он возвращается из заповедника.

Да, это был Доржараа, молодой красивый парень, легкий и мускулистый. Похоже, ему тоже незнакома боязнь безлюдного пространства: несколько сот километров по степи, где нет настоящих дорог и где троп так много, что легко заблудиться...

Теперь фары мотоцикла Доржараа освещали дорогу: он ехал перед нами в горы. Свет перебегал с одного каменного завала на другой, скользил по отвесным склонам, выхватывал из тьмы белопенные броды. Река шумела все сильнее, камней становилось все больше, а мы поднимались и поднимались. Наконец фары погасли, и нам открылась ,широкая долина, залитая лунным светом. Звезды спускались, казалось, до самой земли, ковш Большой Медведицы зачерпнул вершину горы...

Но вскоре наш мир сузился до огороженного темнотой пятачка костра. Кизячный дым аргала ел глаза, но никто не отходил от костра: ждали чай и грелись, подставляя огню то один, то другой бок. Неутомимый Чойжамца разделывал мясо, вскоре и оно варилось в огромном тазу, и чтоб варилось быстрее, Чойжамца бросал туда раскаленные камни.

— Он замечательный охотник и будет замечательным ученым. — Широкое доброе лицо Базара поворачивается к Доржараа.

Доржараа отодвигается в тень, но через минуту на него уже никто не смотрит, и тогда он рассказывает нам:

— Я, как кончил университет в Улан-Баторе, работал в школе учителем биологии. Когда создали

заповедник — сразу сюда. Знал: здесь водится хаптагай, малоисследованное животное. Часто езжу в заповедник — надо знать, где он водится, сколько их там. Но чтобы наблюдать за ними, надо было отловить месячных верблюжат. Долго выслеживали, гоняли на машине, у скалы одной, когда им уже некуда было бежать, заарканили. Растут теперь мои верблюжата...

— У нашего охотника, — вступает в разговор Бавудорж, — никогда не яоднимется рука на детеныша зверя, на беременную матку. Охотники — они, знаете, самые ревностные охранители природы... Нет, это не парадокс, не игра слов, — протестует Бавудорж, заметив мой недоверчивый взгляд. — Это необходимость...

Бавудорж говорит, что иначе и быть не может, потому что охота кормит в аймаке многих, а какой хозяин будет снимать урожай раньше времени? Много диких козлов, волков, лис, тарбаганов сдают государству охотники Гоби-Алтайского аймака; есть даже почетное звание «Государственный охотник», и ревсомол, сказал Бавудорж, уделяет большое внимание подрастающим молодым охотникам.

— Наш аймак, — закончил он свою неожиданную речь, — самый богатый в стране редкими видами животных. К нам приезжают охотиться из многих стран. Так как же нам не заботиться, чтобы богатство наше не оскудевало?

Охотники молча подняли пиалы с архи и в знак уважения и почтения легко прикоснулись ими ко дну пиалы Бавудоржа.

Было еще совсем рано, когда, отдернув полог палатки, я увидела поднимающихся по склону всадников. Темные лошади, жел

тые горы, синее небо — тремя яркими, без переходов, красками врезался в память этот утренний пейзаж. В первом всаднике я узнала грузного Базара, за ним, легко и прямо сидя в седле, ех&л Доржараа; последним был Бавудорж — перышко на шляпе отчетливо виднелось.

Они вернулись только к полудню, после охотников. Устало слезли, с коней и, не притронувшись к воде, которую мы вместе со стариком охотником принесли из источника, бившего на берегу речки, сели к костру. Старик развел огонь под кастрюлей с утренним чаем. Потом принес печенку только что освежеванного козла, добытого охотниками, насадил ее на шампур, перевил лентой сала, вырезанной из тела животного, и сунул шампур в огонь...

Никто не начинал разговора.

После первой пиалы Базар достал из нагрудного кармана штормовки записную книжку, карандаш.

— Сколько? — спросил он Доржараа.

— Сто двадцать...

— А ты? — это был вопрос к Бавудоржу.

— Двадцать.

— И я двадцать, — сказал Базар. — Значит, всего мы видели...

Старик охотник неожиданно дернул меня за рукав и показал глазами на гору. Там, цепочкой, четко вырисовываясь на фоне неба, двигались горные козлы. Они шли по самому гребню крутого, почти отвесного спуска...

Базар удовлетворенно хмыкнул. И весело переглянулись Бавудорж с Доржараа.

Так вот, значит, что такое Гоби...

Улан-Батор — n

Гоби — Москва

СОПЕРНИКИ КАРТОФЕЛЯ?

Лет пять назад к директору по кадрам Национальной академии наук США Неолю Вьетмейеру поступила папка бумаг с довольно странным заголовком: «Нсофкар-пус тетрагонолобус — продукт будущего?» В папке находились отчеты и сообщения о тропическом растении, более известном под названием крылатая фасоль, из-за ее четырех, похожих на крылья створок, на которые раскрывается стручок.

Многие американские специа-

ЗАГАПИИ ПРОЕКТЫ ОГНРЫТИЯ

листы считают, что это бобовое растение может стать новым и важнейшим источником питания. По заявлению Вьетмейера, растение съедобно — сама фасоль, ее цветы и клубни. Стручки и бобы, если их обдать кипятком или сварить, похожи по вкусу на самые лучшие грибы. Те части растения, которые непригодны для человека, можно скармливать скоту.

В ряде стран Азии, например в Индонезии, Бирме, крылатая фасоль давно используется вместо картофеля. Неприхотливое и устойчивое против болезней растение не требует особого ухода и быстро растет в дождливых и

жарких районах мира. Но фасоль не только продукт питанчя. Индонезийцы давно используют вытяжку из этого растения как лекарство при лечении заразных болезней глаз и ушей. Малайцы считают, что сгущенный сок растения помогает разгладать морщины и оспины на лице.

Поскольку крылатая фасоль обладает способностью усваивать азот прямо из воздуха благодаря своему симбиозу с клубеньковыми бактериями, то она не нуждается в азотистых удобрениях. Сейчас эксперименты по промышленному выращиванию крылатой фасоли ведутся примерно в пятидесяти странах.



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?