Вокруг света 1985-03, страница 60![]() видны следы кривичей. Одним словом, езжайте не откладывая, прямо сейчас и отправляйтесь. Мы договорились со Штыховым увидеться назавтра в Полоцке. Наутро в Полоцке меня ждала встреча с кладом в Софийском соборе. Побывав сначала на месте находки в районе Нижнего замка,— здесь под самым валом Ивана Грозного лежало футбольное поле,— я стала подниматься к собору берегом реки, огибающей Софийский холм. В утреннем свете стройные стены и купола Софии словно парили в безоблачном небе... Заведующий фондами Софийского собора Игорь Залилов ждал меня, и, как только мы обменялись приветствиями, он сообщил: — Штыхов звонил, сказал, что выезжает. Пойду вскрою сейф, принесу нашу находку. Вскоре Игорь Залилов вернулся с грудой коробочек, свертком алого бархата, сложил все на скамью и сказал: — Давайте-ка я вам еще полчасика не покажу находки, а расскажу, как нашли клад. Дело было так. Люди работали на футбольном поле: рыхлили землю, убирали камни. И вдруг гардеробщица стадиона Мария Краснова наткнулась на комок земли со спутанными проволочками. Подняла, очистила от земли и стала раздавать сослуживцам, при этом в шутку говорила, золото, мол, нашла. Александр Петрович, директор стадиона, заставший эту картину, велел Маше собрать все, что раздала, и пройти с находкой к нему. Он повел себя так, как будто каждый день имел дело с кладами: долго разглядывал находку и, признав в ней изделия из благородного металла, под расписку забрал найденное, положил в сейф, а утром следующего дня отнес в ближайший продуктовый магазин и там на простых, грубых весах взвесил. Оказалось, что-то около 335 граммов. Когда мне позвонили, спросили, слыхал ли я про клад, мне стало не по себе. Через семь с половиной минут я был уже на стадионе. Почему-то предполагал, что находка XVII—XVIII веков, но, когда директор показал один из браслетов, я понял, что это гораздо более древние вещи. Положил я золото в папочку, повез в Новополоцк в ювелирный магазин, созвонился, конечно, заранее. Там определили вес — 334,36 грамма и пробу — 958. Стоимость назвали приблизительную, по цене золотого лома, ведь настоящую не определишь — клад бесценный... О находке сначала мы сообщили в Минск, Валентину Наумовичу Рябцеви-чу, доценту кафедры археологии Белорусского государственного университета. Рябцевич позвонил в Институт истории Штыхову Произнося последние слова, Залилов поднялся, разостлал бархат на скамье, вынул из коробочек украшения, разложил их: — Теперь глядите. Что можно сказать о том ощущении, которое я испытала, взглянув на клад? Матово поблескивало золото — радостный металл. Несмотря на грубова тость ковки, нетонкость, изделия были теплые, драгоценные... И странным образом в них соединялось многовековое «достоинство» с блеском дорогого украшения. Мы еще стояли, склонившись над находками, когда открылась дверь и вошел Штыхов. Поздоровался, высыпал в кресло гору яблок из портфеля и надолго замер над кладом. — Да-а,— протянул он.— Конечно, это уникальный клад.— Он опять разложил свои книги, открыл на иллюстрациях древних украшений.— Смотрите, верно, все сходится, вот аналоги наших браслетов, X век. Значит, клад все же принадлежит к концу его, тому времени, когда Владимир Святославич завоевывал Рогнеду. Залилов встрепенулся, заговорил очень громко: — Как же концу десятого?! А на это что вы скажете? — Он достал из коробки весьма тонкой работы мужское массивное кольцо, не относящееся к новой находке.— Работа мастеров из Северной Европы. Доказано, что середина XI века. Вы только посмотрите на крепление, оно же идентично с креплением на найденном браслете. — Кольцо действительно середины одиннадцатого, но этот — раньше. Вот взгляните...— Штыхов указал на фотографию в книге.— Или вот заготовка браслета, того же времени. Вы наш разогните, то же самое получится... Конечно, полоцкий клад — находка пока не изученная, исследовать ее только еще начинают. Долго, вероятно, будут спорить о происхождении, о возможно более точной дате возникновения. Пока же из официальных, так сказать, документов существует сообщение Штыхова, которое хотелось бы процитировать: «Браслеты из Полоцка имеют аналогии среди изделий Киевского клада (1913 год) второй половины X века. Такую дату можно предложить также для нового полоцкого клада. При всех возможных предположениях обстоятельств и времени зарытия клада в Полоцке его датировка не может выходить за пределы X — первой половины XI веков». Массивные, абсолютно простые вещи, кому они могли принадлежать? Каково же было мое удивление, когда Штыхов вдруг объявил, что это мужские украшения. Два браслета, куски золотой проволоки, части шейной гривны. Всего восемь предметов, включая обломок. Мужчины носили украшения только в особых, парадных случаях. Ну, конечно, показать, что живет богато, а еще потому, что золото было символом счастья, света. — Вы вспомните,— говорил Штыхов,— в «Слове о полку Игореве» есть упоминание о мужских украшениях, там Изяслав, лишенный помощи своих братьев, «изрони жемчюжну душу из храбра тела чрес злато ожерелие». Видите, вот такое ожерелье — гривна. Долго мы еще пили чай, спорили, |