Вокруг света 1991-01, страница 41

Вокруг света 1991-01, страница 41

гора барона Толля. Справа, в семи верстах, чернеет низкий длинный полуостров — теперь он получит имя баронессы Эммелины Толль. А между ними, на севере, перевал невысокий, и в этом понижении плывет малиновый негреющий шар, уже покатившийся к востоку — начался новый день, 6 августа, Преображенье Господне.

Через 53 года советские полярники, ни слова не смевшие сказать о предшественнике, захотели увидеть то, что видел он, и не легли спать в канун Преображенья (по новому стилю оно 19 августа): «18 августа поздно вечером мы с Даней, проходя по плато полустрова Эммелины, специально задержались, чтобы взглянуть на заход светила. В полночь солнце приблизилось к горизонту, коснулось его своим нижним краем, покраснело, вытянулось, стало похоже на малинового цвета огурец и тут же начало подниматься, выпрямляться и бледнеть»,— писал Савва Успенский в своей книге «На пределе жизни». Помнили ли они, что Преображение — это тот день, когда Учитель скрылся от апостолов среди скал пустыни, чтобы вернуться сияющим Богом?

Колчак идет невысоким перевалом по каменистой тундре «с крайне жалкой арктической растительностью, с преобладанием мхов и лишайников; изредка попадаются альпийский мак и миниатюрные кустики куропаточ-ной травы». Справа вверх — гора Толля, слева — холм южного полуострова; теперь это будет полустров Чернышева — академика, помогшего спасателям попасть сюда. Зря? Нет, конечно, их не будет теперь жечь мысль о людях, быть может, умирающих в ожидании помощи, можно будет без стыда глянуть в глаза баро

нессе Толль, вдове. Вот только придется ли? Тяжело добраться сюда, еще труднее выбраться. Лейтенант Де-Лонг от голода погиб в октябре в дельте Лены, до самой смерти дневник вел. Весело так описал в июле свое падение в воду, когда лед проломился: «Денбар захватил меня, как он думал, за капюшон, а в действительности за бакенбарды, чуть не оторвав мне голову». Ему тоже воздух под курткой утонуть не дал. Где это было? Да вон, к зюйд-осту, от далекого мыса Эммелины справа, от этого округлого мыса слева. Только сейчас там до горизонта черная вода колышется. Денбар в другой лодке плыл, пропал без вести, как Толль. Дневник же у трупа Де-Лонга нашел весной лейтенант Мелвилл, в третьей лодке плыл (тоже, помнится, вельбот был). Теперь он вице-адми-рал. А, будь что будет! Мыс этот округлый, Сонечке в дар, станет мысом София! Пора боцмана догонять, стоять холодно. Вон еще мыс открылся, вчера его видали, но только сверху — он прямой и острый, как перст. Ука-зует туда, куда (теперь-то ясно) ушел Учитель. Будет это мыс Преображения.

В шесть утра, сбросив чужую одежду, залезши в мешок в ожидании бобов с мясом (консервы экономить больше незачем) и чая, Колчак впервые мог обратиться мыслями не к цели похода, а к дому. Что-то сейчас в России, в Питере?

В России было неспокойно, и в дворцовых кругах вызревал тезис: для обуздания крамолы нужна «небольшая победоносная война». Так виделся тамошним стратегам неизбежный конфликт с Японией.

А "как видели будущее крамольники, о чем спорили? В Лондоне тогда заседал Второй съезд РСДРП.

В тем минуты, когда спасатели, вымотанные океаном, но полные радостной надежды, наполняли штопаную палатку первым богатырским храпом, председатель съезда Плеханов заявил на 25-м заседании, что касса съезда пустеет и пора кончать прения. Его не слушали — слишком важна была тема спора. Нет, ни об убитых рабочих, ни о России, ни о Японии речь не шла — восемь заседаний обсуждался трехстраничный Устав. На разных сторонах планеты обитали полярники и делегаты, так что над ледником как раз заискрился край утреннего солнца, когда делегаты Ленин и Троцкий кончали важный спор: какое большинство (4/5 или 2/3) считать квалифицированным, если голосовать могут трое? И безмятежно спали в постелях, когда боцман Бегичев и помор Иньков в отчаянье (утонул!) волокли мокрого бесчувственного лейтенанта по хрупкому льду от трещины. Пока эти трое рубили лед в избушке, делегаты бесстрашно избавились от несогласного меньшинства съезда, в том числе от «экономистов», ратовавших за насущные интересы рабочих. И радостно шли обедать, впервые ощутив себя большевиками (хоть большинство рабочих как раз и было «экономистами»), когда те трое затихли в тесных сумерках поварни над предсмертным письмом Толля.

Россия катилась к войне и революции.

А на Беннетте время ползло, почти не двигалось. Полярники, встречавшие здесь через 53 года Преображенье, нашли и сложили из обломков памятную доску с запретным именем. Арктика робко, но хранит память о своих героях.

Окончание следует

НЕЙТРАЛЬНАЯ ТЕРРИТОРИЯ

Окончание. Начало на стр. 26

«И мы,— ответил Тисон.— А вдруг...— подумал он с растущим волнением,— вдруг мы живем в одной Галактике?!»

«Не исключено,— откликнулся чужак.— Хотелось бы надеяться. Но как узнать? Известно только, что две расы встретились здесь, в Месте, чужом для них обоих. Два бестелесных разума в Месте, которою, может, даже и не существует. Но мы встретились. Два разума вступили в контакт, хотя наши тела привязаны к планетам».

«Я рад, что мы встретились,— подумал Тисон.— Наши народы могут стать друзьями».

«Да,— ответил чужак.— Друзьями. Друзьями в борьбе с неведомым».

«А может быть,— подумал Тисон, ощутив новое, незнакомое чувство: что-то вроде страха, смешанного с надеждой,— наши народы встретятся, когда полетят наконец к звездам? И когда-нибудь мы посетим планеты друг друга!»

«Может быть. Если мы живем в одной Вселенной,— откликнулся чужак и как-то печально добавил: — Разве мы узнаем?»

«Места! — мысленно воскликнул Тисон.— Наши народы сталкивались здесь и раньше, только больше напоминали испуганных животных в темноте. Теперь бояться нечего. Мы снова встретимся в... других Местах, ре

альны они или нет. Они будут территорией, где мы станем встречаться,— до тех пор, пока когда-нибудь наши космические корабли не встретятся во Вселенной...»

«Да,— подумал незнакомец, но уже не чужак.— Мы снова встретимся здесь, где мы оба чужие, и эти Места станут местом наших встреч».

«Не исключено, что когда-нибудь мы вместе выясним наконец, что же такое Места на самом деле».

«Да,— мысли незнакомца тускнели в сознании Тисона.— Вместе. Хорошая идея. Место уже исчезает. Действие препарата заканчивается. Я возвращаюсь в свой мир. До свидания... до встречи... в Местах... до встречи...»

«До встречи,— мысленно попрощался Тисон.— До свидания, славный парень Путешественник».

Незнакомец пропал. На какое-то время Тисон остался один, ожидая окончания действия «Психиона-36», чтобы вернуться на Землю, которая уже не могла быть прежней.

Он был один, но теперь его переполняли совсем иные чувства. Где-то, в каком-то неизвестном мире, обитала другая разумная раса — уже не чужаки, а скорее друзья.

И в этом загадочном Месте — неважно, существует оно в действительности или нет,— две разумные расы вступили в контакт. В крохотный пробный контакт — каждый только и узнал о существовании другого. Пока немного.

Но это — лишь начало.

Перевел с английского Михаил ЧЕРНЯЕВ

39

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?