Вокруг света 1993-04, страница 29

Вокруг света 1993-04, страница 29

стом и смугл. И нос у него, как у того орла, что, по легенде, указал его предкам на пристанище, охраняемое Богом. И волосы — черные, гладкие и блестящие. Они никогда не покинут его голову.

— Мано, ты женат?

— Естественно.

— А сколько детей?

— Это смотря в какой колонии.

Бравый ответ. Но пусть он вам не покажется слишком заносчивым. Во-первых, это всего лишь прибаутка. Во-вторых, она часто бывает недалека от жизни. Я к тому времени уже усвоил, что мексиканские семьи в среднем насчитывают 5 — 8 детей. Но этого мало: иные умудряются иметь так называемые «касас чикас», то есть «маленькие дома» —как мы говорим, на стороне. И в них, представьте, может быть не меньше детей, чем в большом доме.

Традиция иметь большое число детей от одной или нескольких женщин — эхо старинных времен. Тогда индейские племена не дружили, а воевали друг с другом. Мужчины, таким образом, занимались сокращением населения, но не только. К новорожденным относились как к божьему благословению. Материнство считалось вкладом в победу. По сохранившимся рисункам можно судить, что женщин, погибавших при родах, хоронили с воинскими почестями.

Многоженство не считалось предосудительным. Не осуждается оно и сегодня. Жены как-то смиряются с тем, что их мужья «заводят шашни». Обратившись в суд, можешь лишиться кормильца, а какой многодетной семье это нужно. И потому многие женщины смотрят сквозь пальцы на проделки мужей.

— Значит, ты — мачо?!

— Си, сеньор. Верно!

Мачо — это, простите, самец. Грубовато, не правда ли? Но редкий мексиканец схватится за пистолет, если его назовут «мачо». Любопытно и другое. Отца, сеньора в малом доме чтут не менее, чем в основной семье, хотя видят и ощущают его присутствие значительно меньше. И общество не относится к таким семьям как отверженным. Пожалуй, они лишь не участвуют вместе со своим главой, хозяином, в празднествах, носящих официальный характер, хотя и в этих случаях не обходится без подарков. Так бывает, скажем, на День матери — 10 мая, на День отца — 19 июня. У детей же, может, оттого, что их все любят, в году два больших праздника — День королей-магов — 6 января и День ребенка — 30 апреля.

— А вот и твой дом,— прервал мои мысли Санчес. Это выражение было мне хорошо знакомо. Мексиканцы всегда говорят: «Ваш дом», «Ждем вас в вашем доме». Таков один из законов их гостеприимства.

Мы остановились у складного одноэтажного домика под соломенной крышей, похожего на наши мазанки, отгороженного от дороги забором из валунов. На этой стене уже восседали, свесив ноги, ожидавшие его дети.

— Знакомься — Чучо — ему пять лет, Начо — шесть, Панчо — семь, Лупе — восемь, Луча —девять, а это младшая — Марисоль. Ей четыре. Она самая любимая. Моя «гуэрита».

Я понял, что малышка с двойным именем Мария-Солнышко нарушила стройный порядок, когда сначала шли девочки, а потом мальчики. Впрочем, родители вряд ли на этом остановятся. Не случайно смуглянку Марисоль еще зовут «гуэрита» — блондиночка. Это у мексиканцев самое ласковое обращение к ребенку, еще более нежным обращением будет «гордито» — толстячок, будь дите даже тонкое как стебелек. Так называют мальчиков.

Коль скоро тебя пригласили в «твой дом»,— отказаться невозможно. Тем более что хозяйка — миниатюрная Ма-ритери (Мария Тереза Гвадалупе... и т.д.), внешне более похожая на седь мого, разве что старшего ребенка, уже дружелюбно протянула мне руку, другой охраняя от наскочивших детей и собачек, осыпая меня любезностями типа «с вашего разрешения», «позвольте мне», «прошу вас» и т.п. Мой новоиспеченный брат, ничуть не ревнуя, предупредил, чтобы я не оказывал сопротивления его старухе. «Ведь это твой дом»,— не уставал повторять он. Я и сам понял, что придется подчиниться и забыть на время свои проблемы.

Здесь я хотел бы пояснить, что по всем приметам, которые читателю частично уже изложены, моего «брата» Санчеса можно было отнести к разряду средних мексиканцев. Не бедных, но уж, конечно, не богатых. Именно Санчесов, если судить по телефонному талмуду, который ежегодно и бесплатно подбрасывают под дверь абонентам, в Мексике большинство. Это самая простая и распространенная фамилия. Подозреваю, что Мигель Сервантес де Сааведра исходил из этих же соображений, назвав своего героя, добродушного толстяка хлебопашца, а если надо, то и верного оруженосца Санчо Пансой («панса» по-испански — это брюхо, живот), а в целом парня добропорядочного, «если только такое определение,— замечает великий писатель,—применимо к людям, которые не могут похвастаться порядочным количеством всякого добра»...

В саду к нашему приезду уже дымился очаг. На железном листе подогревались «тортильяс» — кукурузные лепешки. Они похожи на наши блины. В Мексике достаток легко определить по тому, что кладут в эти самые «тор-гильяс». Изысканнейшее блюдо — жареные гусеницы, собранные с виноградных листьев. Пища бедняка — мятая картошка с яйцом или рис. Нам же предложили «карнитас» — кусочки свинины с острейшим перцем «чиле».

О чиле стоит сказать особо. Мексиканцы не мыслят еды без зеленых, бурых или красных, невероятно жгучих стручков. Один из советников президента страны, которого мне довелось сопровождать во время его визита к нам, не шутя заявил, что прерывает пу

тешествие, потому что у него закончился чиле. К счастью, это произошло в Киеве, и там на базаре я нашел для него отличный заменитель — красный перец, от которого горит все и очень долго.

Пока мы ели «такосы» — трубочки из лепешки с начинкой, Мано без устали говорил о своих детях. Старший мечтает стать боксером, ну, на худой конец — тореро. И в этом он не оригинален. Вспомните «Мексиканца» Джека Лондона или мексиканские фильмы. Стать богатым, знаменитым простой парень может только на ринге или на арене. Ну, еще на футбольном поле. Но об этом грезит средний сын. Что касается Чучо, то есть Хе-суса, то он видит себя водителем. Собирается гонять по горным извилистым дорогам, как отец.

У девочек Санчеса грезы те же, что и у всех малюток-санчесов в стране. «Гуэрита», конечно, станет артисткой. Такой, как Вероника Кастро. Но с возрастом мечта упрощается. Лупе уже согласна на работу в салоне красоты, а Луча — на место секретарши в приличном офисе.

Вслед за карнитас на столе появилась фасоль в глиняном горшочке и «элотес» из кукурузы в эдакой соломенной плошке, покрытой расписной салфеткой. Оба блюда, надо сказать, исконно мексиканские. И фасоль, и кукуруза (а по-местному — маис) перебрались на другие континенты с легкой руки индейцев. Оба продукта до нынешних времен составляют основу латиноамериканской кухни, которая в Мексике зовется «антохитос мехика-нос». «Антохито» — уменьшительное от «антохо» — каприз, желание, а следовательно, мексиканцам их кухня далеко не безразлична.

По сути же, эти блюда просты, как просты их изобретатели и потребители. Элотес, например,—кукурузная масса, завернутая в собственный кукурузный лист и сваренная на пару. Чтобы запить ее, хозяй::а предложила «атоле» — напиток тоже из маиса с добавлением корицы и множества других пряностей. Ну а хозяин настоял, чтобы мы выпили домашнего «пульке», сделанного из сока кактусо

27

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Сокращение у мужчины

Близкие к этой страницы
Понравилось?