Вокруг света 1993-10, страница 50

Вокруг света 1993-10, страница 50

Марат потом рассказывал, что буря заставила его вообще прекратить бег и лечь на землю: во-первых, не видно, куда бежать, во-вторых, встречный ветер сводил на нет все усилия по продвижению вперед. Так продолжалось, к счастью, не более часа. Затем ветер немного ослабел, и Марат уже глубокой ночью закончил свой третий беговой день.

В этот вечер мы впервые ужинали в палатке, но все равно и в чае, и в миске с едой было полно песка. Пришлось отказаться от привычного процесса жевания, а просто, по-стариковски, шамкать. В волосах, в глазах, в ушах и носу— песок. Вычищать его было бессмысленно — мгновенно осядет новая порция.

Теперь-то мы с завистью смотрели на нашего водителя-туарега. На голове у него был тюрбан, скрученный из нескольких метров ткани. Перед бурей Абид изменил форму тюрбана, и вся верхняя его часть тела оказалась укутанной тканью. Дышал он также через эту ткань. А мы вдыхали песок.

* * *

На четвертый день достигли города-оазиса Эль-Голеи. Сверкали на солнце изумрудом десятки тысяч пальм, и мерно текла обычная городская жизнь. Ветер, вольно гулявший по пескам пустыни, лишь колыхал макушки пальм, а под ними было тихо. У ворот города нас встречали местные власти. Длинных речей не было, и, получив напутствия, Марат вбежал в город.

В центре города состоялась запланированная остановка — нас ждал сюрприз: предстояло побывать в доме местного жителя по фамилии... Ковальчук. Сюрприз подготовили ребята из киногруппы, которая снимала видеофильм о Сахаре и о пробеге Марата. Они, командированные из СНГ, приехали в Алжир для съемок исторического фильма «Сог-диана» по заказу киностудии «Узбек-фильм». Но сроки нашего пробега (февраль — март) в точности совпали с Рамаданом. А основное условие Рамадана — верующие не должны брать в рот ни еду, ни питье от восхода до захода солнца. Слава Аллаху, что верующим путешественникам разрешалось нарушать это правило. А то бы наш водитель с голоду куда-нибудь не туда заехал.

Так вот, наши командированные киношники оказались не у дел; алжирцы на время Рамадана отказались проводить съемки. Тогда ребята из съемочной группы переключились на пробег по Сахаре в надежде отснять фильм, а потом кому-нибудь продать его за валюту (кстати, план их удался — снятая о пробеге Марата лента была отправлена на кинофестиваль документальных фильмов в Канны, а потом и продана).

Но вернемся к «сюрпризу». Откуда в центре Сахары люди с чисто

украинской фамилией Ковальчук? Нас встретила типичная для этих мест арабская семья. Что-либо в чертах лица или в одежде, напоминающее славянское происхождение, мы ни у одного из ее членов не нашли. Да и говорили все они по-арабски и по-французски, а русского никто из многочисленной семьи Ковальчуков не знал. Но все же! Перед нами стояли прямые потомки переселенцев из России.

Вот их история.

После революции бывший царский военный инженер в 1923 году бежал вместе с отступающей белой армией в Иран, а оттуда в Сирию, потом в Северную Африку, где он — кадровый офицер, выпускник кадетского училища — стал служить во французском иностранном легионе. В отличие от других воинов-профессионалов он не разрушал, не убивал, а строил — дороги, мосты.

Однако ему выпало испытать еще одну революцию, но уже в Алжире. Но на этот раз, в 1962 году, Ковальчук не стал покидать страны, где жил, а остался в Эль-Голее, там, где его и застала освободительная революция. Женился еще в 1936 году на арабской девушке, нажил девять детей (пятерых сыновей и четырех дочерей). Православной церкви здесь нет, поэтому его семья — верующие католики.

После национально-освободительной войны в Алжире практически не осталось французов. А вот Ковальчук остался, стал и при новой власти одним из самых уважаемых людей в Эль-Голее. Под его руководством была построена дорога, которая связала оазисы Сахары нитями цивилизации. Большинство домов в центре города — тоже дело рук Ковальчука.

Его старший сын показал фотографии отца — мягкие черты лица, спокойные, умные глаза, какое-то очень знакомое русское лицо, вдруг вспомнил-таки — очень похож на Федора Шаляпина.

«Хотите когда-нибудь посетить Россию?» — спросили мы Коваль-чука-младшего. «Я обязательно должен повидать родину моего отца. Он родился в Полтаве, я знаю. Моя мечта побывать там. Может быть, там поищу родственников»,— ответил Ковальчук-сын.

Провожать нас вышла вся семья Ковальчуков — от мала до велика. Нам было пора в путь. К тому же необходимо было пополнить свои запасы еды и воды на предстоящие 400 километров пути по безлюдной пустыне до очередного оазиса Ин-Салах.

* * *

В этот день у Марата боли в ноге усилились. В ход пошел полный набор разогревающих мазей. Пришлось сбавить нагрузку.

На пятый день Марат пробежал мало — всего 50 км, но боль в ноге не проходила. Решили в последую

щие дни чередовать бег и ходьбу и всячески беречь больную ногу. Стягивающая повязка натерла кожу, а разогревающие мази вызвали сыпь. Теперь пришлось думать, как избавиться от сыпи. Тут в ход пошли и одеколон, и йод. Эта напасть особенно беспокоила Марата ночью, вызывала зуд, не давая спать.

Несмотря на все виды лечения, сыпь не проходила, а, наоборот, распространились по всему телу. Тогда-то мы и сообразили, что это аллергия. Но что было ее причиной? Вода? Нет. Мы стали пользоваться минеральной водой из бутылок, но опять никакого результата. Аллергия так и не прошла за время нашего путешествия.

Уже дома врачи однозначно определили, что причина аллергии — финики, да, обычные финики, которые в Алжире мы покупали на местных рынках. Ведь основной вид деревьев в оазисах — это финиковые пальмы. Но у меня аллергии не было, может быть, потому, что я ел фиников гораздо меньше, чем Марат.

...На протяжении шести дней от Эль-Голеи до Ин-Салаха пустыня была однообразна: ни единого холмика высотой хотя бы в метр. Днем жара стояла за 30 градусов. Выбрать место для обеденной стоянки было проблемой. Вокруг, куда хватает глаз, не найти укрытия от солнца и ветра — сплошь плоская равнина. Единственное, что давало тень,— наша автомашина. Ставить палатку мы не решались, поскольку собрать ее можно было только целиком — с дном, стенками и крышей, и от жары она уберечь не могла. Обедали прямо между колес автомашины. Находиться там можно было лишь в лежачем положении, но зато там тень, и между колес обычно дует прохладный ветерок, да и песок не такой раскаленный, как на открытом месте.

Марат говорил, что при беге в полдень подметки кроссовок нагревались так, что казалось, вот-вот расплавятся и отвалятся. Да, основная забота в этой части Сахары — укрыться от солнца. Марат бежал в белом, специально сшитом для него в Эки-бастузе балахоне с капюшоном из хлопка. На руках — перчатки. Капюшон надвинут с помощью козырька так, что все лицо в тени.

В автомашине холодильника не было, поэтому, чтобы сохранить овощи, фрукты днем, в жару, мы их заворачивали в бумагу, прятали в сумки, где хоть как-то сохранялась запасенная за ночь прохлада. Все-таки передышка от жары, наступавшая с заходом солнца, восстанавливала нам силы.

Нетрудно было представить, что тут творится в летние месяцы, когда и ночью пустыня пылает жаром, запасенным днем. Поэтому не случайно эта часть пустыни столь безжизненна. Летом здесь все живое выжигает зной. Марат часто сравни

48

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?