Юный Натуралист 1972-05, страница 54![]() к ЩШ . ......... I - - ^ rZ ^и jj|j. 111Ц1Щ КАБАНЬЯ ЛЕЧЕБНИЦА В кудрявой папахе каштана пичужка трепыхнулась, потюкала клювом о сук и тревожно заверещала: — Ты кто?.. Ты кто?.. На этот ее бессмысленный интерес я ответил ребячьей шуткой: — Дед Пихто — вот кто! Птичка пугливо порхает в листве и замолкает, а я продолжаю свои невеселые зигзаги по косогору. Вверх и вверх — к чистой голубизне неба. От трудности подъема исхожу потом; едкий запах азалии, цветущей на склонах, кружит голову. А охотник Шилкин — мой неутомимый спутник — уже на горе: снял помятую кепчонку и, наклонив седую голову, присматривается к чему-то. Этот лесной чародей, наверное, опять нашел что-то занятное. В горах ему все доступно, как у себя во дворе. И я по-хорошему завидую ему и сожалею, что не родился, как он, в этом дремучем краю. — Гляди-ка, инвалид прошел, — указал он мне еще издали на кабаний след и лихо нахлобучил кепку. — Недавно прошел. Не иначе лечиться. Вот оно, занятное. Начинается. След нечетким пунктиром уходил по глинистому скосу вниз, в ольшаник. Зверь подволакивал заднюю ногу, перечеркивая этот пунктир. Верно: кабан шел на трех ногах. Но что значит «лечиться»? — Как лечиться? — спрашиваю. — Куда? Охотник поглаживает серые неподатли вые усы и кривит в усмешке блеклые губы: сейчас, мол, я тебе выдам диковинку. — В лечебницу — куда же ходят еще? Пойдем-ка, тут недалеко. Заманчиво — звериная больница! Какие посмотреть? Идем вниз, в темную лощину. Тихо-тихо в лесу, как будто все сговорилось друг с другом: «Помолчим!» Старые деревья сомкнули кроны, стоят бобылями, без молодняка, а которые отжили свой век, лежат вразнохлест, как солдаты на поле битвы. Следы, следы кругом. Их становится все больше — и медвежьи, и кабаньи, и козьи, и даже крупные волчьи вмятины встречаются. В низину продираемся сквозь заросли бузины, ожинника и цепкого держидерева. Вот Шилкин неловко, по-верблюжьи подгибает ноги и мне указывает на землю: пригнись! Подползаю к нему, расцарапывая лицо и руки: он раздвигает спереди ожинник и шипит селезнем у самого уха: — Гляди вон туда. На камень... Лучше гляди! Огромный и словно бы отформованный песчаник высится над сырой равнинкой, тыльным краем упирается в скальную крепь, одетую зеленью. По обе стороны камня ручейки сочатся из скал и поблескивают ломаными зеркальцами. А что за рисунок на моховище валуна? И вроде бы изображение движется... Так это же олень — не рисованный, а живой красавец гор! Он делает несколько глотков из правого ручейка, потом переходит к левому и торопливо пьет из него. А я любуюсь его чудесным сложением. Вот олень, почуяв опасность, спокойной
|