Юный Натуралист 1984-08, страница 49

Юный Натуралист 1984-08, страница 49

47

прилегла на поваленном дереве в ожидании, не пробежит ли по тропе отставший от табуна поросенок, с которым легко можно справиться. Долго лежала рысь в своей засаде, прежде чем услышала слабый шорох на тропе. Поднявшись из-за крутого косогора на бугор, она оцепенела от неожиданности: по кабаньей тропе вместо ожидаемого поросенка осторожно шагал охотник, кравшийся за ушедшим табуном. Немигающие совиные глаза рыси встретились на мгновение с глазами охотника, и прежде чем он успел вскинуть к плечу ружье, рысь прыгнула в сторону и, не задев ни одного сучка, растаяла в лесной чащобе, как призрак. Это была ее первая неожиданная встреча с человеком.

Наступил март. Исчезли под глубокими сугробами полевки, не было и зайцев. Теперь рысь караулила на звериных тропах робких кабарожек. Лежать на снегу было не только холодно, но и бессмысленно: на белом фоне она казалась черной, легко заметной. Поэтому рысь охотно ложилась на валежине или полу-поваленном дереве, лишенном снега, и терпеливо ждала свою добычу.

Как-то вместо кабарожки к ней приблизился молодой изюбр. Он показался ей не особенно крупным, и рысь прыгнула на спину оленю и запустила свои острые зубы и когти в его загривок. Кровь брызнула из-под ее клыков, но олень не упал. Развернувшись, он в ужасе шарахнулся в сторону, неся на своей спине цепкого ездока. В чаще, проносясь под ветвями, он скинул рысь и умчался прочь. Но попробовавшая теплой крови рысь впала в неистовое возбуждение. Несмотря на неудачу, она пошла по следу оленя. Глубокий снег, проваливавшийся под тяжестью изюбровых копыт, лишь слегка оседал под широкими лапами хищницы. К концу ночи рысь догнала изюбра. Почуяв своего преследователя, олень снова убежал от рыси, но с каждым броском он все ближе и ближе подпускал к себе своего врага...

Взошло солнце. Кружившиеся над лесом черные вороны оповещали мир о найденной ими пище: под кедром лежал растерзанный рысью изюбр. Выев половину бока у своей жертвы, рысь ушла на лежку, оставив большую часть недоеденной добычи воронам и колонкам. В природе ничто не пропадает даром!

...Медленно поднимаются на сопку друг за другом два охотника. Их широкие, подшитые камусом лыжи почти не проваливаются в рыхлом снегу. На сворках понуро бредут собаки, не похожие ни на лаек, ни на гончих. Им так хочется побегать в лесу. Отпусти их хозяева хоть на минуту, они сразу найдут кабанов или увяжутся за изюбрами. Но их привели в лес за другим: охотникам нужно поймать живую рысь для зоопарка. Они уже третий день ищут след этого нелюдимого зверя. Но что это за вмятины на снегу под дряхлым тисом? Один из охотников подходит к следу и подзывает другого.

— Рысь,— шепчет он,— след теплый, никак отдыхала. Вспугнули мы ее.

— Давай пустим собак,— предлагает другой.

И вот, освободившись от надоевших поводков, собаки, тычась носами в отпечатки рысьих лап и виляя хвостами, умчались в лес.

Тяжело было пресытившейся рыси уходить от собак. Задержавшись у огромного выворот-ня, она попыталась дать бой своим преследователям, но собаки оказались столь сильными и напористыми, что чуть не повалили ее. Не охладили их и болезненные удары широких лап рыси с выпущенными острыми когтями. Окровавленными мордами тыкались они в своего врага, норовя вцепиться клыками и оглашая лес хриплым лаем.

Что было силы спешили охотники на лыжах к месту схватки, но не успели. Вырвавшись от собак, рысь огромными прыжками понеслась по косогору. Собаки следовали по пятам. Они проваливались в снегу глубже рыси, но были неутомимы в преследовании. Рысь поняла это и, спасаясь от свирепых псов, заскочила на старый дуб. Ровный лай с одного места говорил охотникам, что собаки загнали зверя на дерево; теперь можно было не торопиться.

Один из охотников, достав из заплечного мешка топор, вырубил длинную жердь и шел с ней наперевес, как с пикой. Подойдя к дереву, на котором укрылась рысь, они привязали собак и стали готовиться к поимке зверя. Сделав на длинной веревке петлю, они достали просторный мешок, мягкие вязки и матерчатый колпак на голову зверя. Один из них полез на дуб, в развилке сучьев которого устроилась рысь. Добравшись до первых сучьев, он взял в руки поданный шест и, приладив к его концу петлю, попытался набросить ее на голову зверя.

Шипя и фыркая, рысь отталкивала от себя шест, сдергивала лапой настороженную петлю, но охотник настойчиво добивался своего. Один раз рысь так сильно ударила лапой по шесту, что выбила его из рук человека. Пришлось все повторять заново. Потеряв терпение, охотник толкнул зверя шестом в живот. Испугавшись, рысь поднялась выше, уцепилась за основной ствол дерева всеми четырьмя лапами. Не медля, поднялся за ней охотник и, ловко набросив на ее голову веревочную петлю, кинул на землю шест. Нелегко было оторвать рысь от шероховатой коры дерева, сдернуть ее на землю. Отчаянно сопротивляясь, она не хотела разжать своих светлых цепких когтей.

Еще рывок — и бухнувшийся в снег зверь, накрытый телогрейкой, придавлен к земле. Навалившиеся охотники быстро связали рыси лапы, ловко надели на ее голову колпак и посадили пленницу в мешок. Бешено колотилось сердце в рысиной груди. Но не было сил и возможности сопротивляться. Она была теперь во власти человека и смирилась с этим.

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?