Костёр 1969-07, страница 41

Костёр 1969-07, страница 41

Примерно через час в комнату пришел Вовка-директор. Он мешал Сережке заниматься полезным делом, размахивал своими пудовыми кулаками и требовал обещанного билета в цирк.

Явились и другие вымогатели, включая Галю Гузееву. Не было только Изи Кацнельсо-на. Он сдержал слово, не сказал никому про тапочки и про то, что Сережка начал новую аскетическую жизнь.

— Давай, Покусаев, билет, — сказала Галя.— Раз обещал, значит, давай!

Сережке было не впервой врать. Он отло-

жил в сторону свою ручку, сделал на лиц грустное выражение и сказал:

— Могу дать хоть сто штук. Только сегодня представления нет. В цирке был пожар...

Все ахнули от такой новости. Не поверила в стихийное бедствие только Галя Гузеева.

— Ты врешь, Покусаев! — сказала Галя.— Я сейчас была возле цирка. Там есть представление. В два часа.

Сережка даже бровью не повел.

— Это выступает второй состав, — сказал он. — Я там не участвую...

Шила в мешке не утаишь. Мысль хотя и не новая, но верная. Сережка смог убедиться в этом на собственном опыте.

Мать пошла во двор вешать белье. Скоро она вернулась. Стала посреди комнаты и взмахнула мокрой тряпкой.

— Значит, клоуном оформляешься? Билеты в цирк раздаешь? Аскетом заделался?

Сережка молчал. На такие вопросы отвечать трудно. Мать не проведешь!

— Ты до каких пор врать будешь? — спросила мать и съездила Сережке мокрой тряпкой по уху. — До каких пор срамить перед всем двором будешь?

Сережка опять ни слова. Что он может

сделать, если у него все само врется. Не хочет, а оно врется. Даже сам удивляется.

Мать походила по комнате, затем села к столу, оперлась щекой о ладонь и заплакала.

— Я в твои годы разве так жила! — сказала она сквозь слезы. — Я картофельные очистки ела! Я в лаптях ходила, образина ты бестолковая!

У Сережки кошки на душе скребли. Он и сам понимал, что он образина и сам во всем виноват. Он хотел подойти к матери, открыто заявить ей об этом и дать последнее честное-пречестное. Но он не успел. Мать вытерла ладонью глаза, поднялась и голосом суровым и решительным сказала:

— Уходи из дому! Уходи, чтобы глаза мои тебя больше не видели!

Отлученный от дома, Сережка грустил во дворе на скамеечке. Ребят не было. Все ушли в цирк. За деньги.

Пока еще Сережка сомневался, не знал твердо, что с ним стряслось. Возможно, мать припугнула его. А возможно, выгнала насовсем. Такие случаи тоже бывают...

Прошлая жизнь, которая теперь ускользала из-под ног, казалась Сережке заманчивым сказочным видением. Ему было жаль всего. И кровати с теплым ватным одеялом, и стола, за которым он готовил уроки, и отца, и мать.

Неужели выгнала совсем?

Ну что ж, если так складывается жизнь, он уйдет. Поступит на завод учеником, определится в общежитие, а потом напишет домашним письмо:

«Дорогие мама и папа!

Вы не беспокойтесь, я уже начал самостоятельную трудовую жизнь. А деньги за черные тапочки, которые я случайно потерял на пляже, я вам возвращу. Оставайтесь живы и здоровы.

Передавайте привет Изе Кацнельсону.

Ваш Сергей Покусаев».

Письмо Сережке нравилось. Строгое, деловое, без лишних слов и рассусоливаний. Можно еще напомнить про учебники и футбольный мяч под кроватью. Пусть не выбрасывают. Он зайдет за ними когда-нибудь или пришлет Изю Кацнельсона. А больше ему ничего не надо. Он прощает родных, потому что и взрослые иногда ошибаются и даже теряют тапочки.

Сережка продумал окончательный текст. Весь, до последней точки. Теперь надо было приниматься за дело, переносить мысли на бумагу. Бумаги и чернил у него не было. Но это не важно. Можно написать на куске коры углем или кровью. Это даже лучше.

И все же Сережка пока медлил. В принципе

он порядочный сын и должен в первую очередь думать о родителях. Письмо придет не скоро. Мама и папа будут все это время волноваться и переживать. Лучше всего заявить родителям о своем бесповоротном решении устно.

Прийти и сказать: «Мама и папа, я ухожу. Разрешите мне взять учебники и футбольный мяч, который лежит под кроватью...»

Сережка похвалил себя за принципиальность и чуткость. Можно, пожалуй, даже не ожидать отца. Он придет с завода не скоро, будет возражать или вообще вздует ремнем с медной солдатской пряжкой. Сережка скажет все матери. Она изгнала его из дому, пусть она сама и успокаивает отца.

37

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?