Костёр 1969-07, страница 42

Костёр 1969-07, страница 42

Сережка взвесил все «за» и «против» и решительно поднялся со своего насеста. Он шел в родительский дом для окончательного объяснения.

Трудно передать состояние души в подобные трагические минуты. Тем более такой сложной и противоречивой, как у Сережки. С каждым шагом по лестнице он чувствовал, что его безвозвратно покидают физические и моральные силы. В дом он приплелся совсем измочаленный и размягченный, будто бы его пропустили через мясорубку.

Мать резала свеклу для борща. Она даже не обернулась и не посмотрела на Сережку. Только нож застучал по доске еще громче и отрывистей. Сережка постоял возле притолоки, а потом вдруг протянул каким-то противным и неестественным голосом:

— Мама, прости. Я больше не буду... Мать не обернулась. Нож все стучал и стучал по доске. Свекле, казалось, не было ни конца, ни края.

— Прости, я не буду...

Мать бросила нож и наконец обернулась. Лицо ее побелело. На щеках, там где сидели раньше маленькие веснушки, выкруглились красные пятнышки.

— Уходи сейчас же! — крикнула она.— Придет отец, он с тебя три шкуры спустит. Я ему все расскажу!

Сережка поплелся в свою комнату. Похоже, мать отменила свое решение и не выгоняла больше из дому. Это в корне меняло дело. Сережка сел к столу и стал размышлять, как ему жить в новых обстоятельствах.

На глаза Сережке попалась газета. Газетами, как таковыми, он не увлекался. Он лишь просматривал последнюю страницу. Те места, где печатались объявления о цирке и кино. Теперь, когда жизнь поставила столько вопросов и восклицательных знаков, читать о цирке и кино было бессмысленно. Сережка просмотрел фотографии и углубился в объявления о работе.

Народу всякого требовалось уйма. Экскаваторный завод приглашал токарей и плотников. «Электросигнал» требовал электриков, а швейная фабрика — закройщика и мотористок. Сережка умел вставлять в пробки проволочные жучки, пилил, когда была охота, напильником, но толком ни одной профессии пока не знал.

В самом конце страницы Сережка увидел крохотное объявление. Оно было отпечатано самым маленьким шрифтом. Столовой номер три требовался подсобный рабочий. Это как раз то, что надо! Сережка будет носить дрова для печки, чистить картошку, разгружать

машину с продуктами. Может быть, ему даже дадут работу полегче. Сережка лично знал одного подсобного, Федора. Он познакомился с ним возле домоуправления. Федор с утра до вечера курил там на скамеечке, расспрашивал посетителей о жизни, жаловался на дороговизну и радикулит. У Сережки нет радикулита. Его примут. Он будет стараться.

Сережка решил ковать железо, пока оно горячо. Он надел новую рубашку, пригладил капроновой щеткой волосы, повертел головой перед зеркалом. Все было в порядке. Конечно, оформляться на работу босиком не совсем удобно, но иного выхода не было.

В столовую номер три Сережка летел на крыльях. В переносном смысле,'конечно. Возле памятника Петру Первому он немного задержался.

Самодержец стоял на высоком постаменте из розового гранита. Правой рукой он опирался на тонкий высокий якорь, а левую простер вверх. По углам газона торчали из земли настоящие пушечные стволы.

Сережка любил свой город, а Петра Первого считал своим земляком. Когда-то очень давно, когда точно, Сережка не помнил, Петр приезжал в Воронеж. Вокруг тогда росли мачтовые сосны. Петр строил с работными людьми корабли, гнал их к реке Дону и дальше, в Азов-море, совершать великие походы и громить врагов земли русской.

Сережка завидовал Петру и жалел, что его уже нет в живых. Можно было б оформиться к нему юнгой на боевой корабль. Петр любил отчаянных мальчишек, учил их стрелять из пушек, управлять судами, а потом награждал орденами и медалями петровской эпохи. Плевать тогда Сережке на столовую номер три!

Но эпоха и обстоятельства влекли Сережку в иную стихию. Он повернул влево от памятника, пересек проспект Революции и вскоре очутился возле высокого серого дома. На дверях дома висело объявление. Точно такое, как в газете, только написано покрупнее. Вакансия подсобного рабочего оставалась пока свободной.

Посетителей в столовой было немного. Они сидели за столиками, уныло смотрели на официанток, которые обсуждали важные проблемы возле буфета. Сережка сел за столик и взял меню. Ему нужно было время, чтобы еще раз все продумать и осмыслить.

Сережка прочитал до конца меню, удивился, сколько существует в мире всякой еды, и решил, наконец, пойти в контору для переговоров.

38

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?