Костёр 1977-08, страница 12




Костёр 1977-08, страница 12

— Что же ты молчишь, Инга?

Девочка исподлобья смотрела на артистку.

— Что я должна говорить?

Вопрос смутил Веру. В нем была какая-то неприкрытая отчужденность: она протянула руку, а ежик кольнул ее.

— Ты ничего не должна... Я хотела тебя спросить, поговорить с тобой...

«Не буду!—сама себе приказала Инга и посмотрела на артистку зверьком.— Ничего тебе не скажу! Ненавижу тебя! Никакая ты не мама! Другая! Другая! Слышишь?»

Инга кричала про себя, без голоса. Навсегда онемела. И теперь вообще не могла произнести ни слова.

Артистка покачала головой. Села в кресло. Закурила.

И вдруг у Инги прорезался голос. Ни к кому не обращаясь, она сердито сказала:

— Мама не курит... Никогда не курит.

— Мама не курит? — артистка внимательно посмотрела на девочку и решительно погасила сигарету. — Я тоже не буду... курить. Как твоя мама.

Девочка пожала плечами: мол, ей безразлично, будет артистка курить или не будет. Мама не курит, а она как хочет.

— Скажи, девочка, а ты с мамой танцуешь по праздникам? — спросила Вера.

— Танцевала, — неохотно ответила Инга. И снова выпустила иголки.

— Давай с тобой станцуем!

Вот еще! Инга с трудом сдержалась, только спросила:

— Так надо?

— Надо!

Тогда Инга сказала:

— Я буду одна танцевать!

— Хорошо. Я сейчас включу музыку.

Инга подошла к окну и стала смотреть на

улицу. Было пасмурно, и слегка моросил дождь. От первого, случайно залетевшего в осенний городок снежка не осталось и следа. Ветви деревьев, крыши, провода, телевизионные антенны были окутаны мутными каплями дождя, лишились четких очертаний, расплылись. И чувства Инги были такими же пасмурными и невнятными. Девочке вовсе не хотелось танцевать. Ей хотелось как-то незаметно выскользнуть из комнаты, сбежать в осенний город, заполненный мелким дождем-неви-димкой, где улицы знакомые и люди знакомые и не надо танцевать, когда хочется плакать.

За спиной зазвучала музыка. Инга вздрогнула, но не обернулась, продолжала смотреть в окно, словно не услышала музыки. Но постепенно звуки скрипок и труб все больше и больше отвлекали ее от пасмурного города. Звуки превратились в новые яркие краски, которые на свой лад — весело и отчетливо — перекрашивали город. Они разрушали печальную картину и рисовали новую. Музыка оторвала Ингу от окна. Сперва ее движения не были похожи на танец. Но постепенно ритм оркестра все больше овладевал девочкой. Инга подняла

руки, соединила их над головой, повернулась на носке. Качнулась влево, вправо. Притопнула ножкой. Танец переносил Ингу из одной стихии в другую. Поплыли стены. Пол превратился в волчок. И все вокруг закружилось, зажило новой жизнью. Без нескончаемого дождя, голых веток, мутных окон...

— Кто тебя научил танцевать? — спросила Вера, когда музыка кончилась и девочка остановилась.

— Мама.

— Мама, — как эхо повторила артистка.

— Мне надо идти, — сказала Инга. — Мне можно идти?

Когда Инга вышла за ворота студии, у нее было готово окончательное и бесповоротное решение: больше она сюда не вернется! Пусть неугомонная Вика скачет по городу и находит других девочек, которые согласны играть любую роль, лишь бы сниматься в кино. Пусть они называют Веру мамой. Может быть, Вера и в самом деле похожа на их мам. Очень хорошо! На здоровье! А Инга слишком любит свою далекую-предалекую, близкую-пре-близкую маму, чтобы позволить чужой женщине называть ее своей дочкой. Инга не будет притворяться, что любит Веру. Пусть другие притворяются. Бородатый Карелин велел ей быть самой собой. Вот она и будет собой.

Инге казалось, что она возвращается домой откуда-то' издалека. Идет-идет и никак не может дойти. Устала. Выбилась из сил. Но ничего, скоро начнутся знакомые дома. Она вернется домой и к папиному приходу приготовит ему любимое кушанье: цеппелины. Это бабушка научила ее делать из сырой тертой картошки цеппелины. Говорят, так называют таинственные воздушные корабли, похожие на серебристых рыб. Эти корабли забирают пассажиров и плывут высоко над землей. Их обгоняют самолеты и птицы, им мешают боковые ветры, а они плывут. Что, если открыть окно и выпустить на улицу картофельные кораблики? Пусть летят!

Когда Инга в первый раз в жизни состряпала их, мама воскликнула:

— Ты у меня настоящая хозяйка!

— Вкусно? — спросила девочка.

— Очень вкусно! Я никогда не ела таких вкусных цеппелинов!

Папа тоже был доволен. Он запивал кушанье пивом и хвалил.

Сегодня на обед тоже будут цеппелины. Пусть папа обрадуется. Пусть он вспомнит хорошие времена, когда была мама. Пусть он почувствует, что нет никакой Веры.

Так, размышляя о цеппелинах, Инга очутилась у своего дома. Когда она шла по двору, к ней подошла ее подружка Леля.

— Здравствуй, — сказала Леля. — Ты теперь будешь сниматься в кино?

— Нет!

10



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?