Костёр 1984-02, страница 24

Костёр 1984-02, страница 24

Н 90-ЛЕТИЮ СО МНЯ РОЖДЕНИЯ В. В. БИАННИ

Среди наших писателей, чьи книги для детей пользуются особой любовью, одно из первых мест занимает Виталий Валентинович Бианки. В чем секрет этого успеха? Книги Бианки «Лесная газета», «Чей нос лучше?», «Как Муравьишка домой спешил» и многие другие учат любить и знать природу. Они написаны мудрым учителем и смелым натуралистом, зорким художником и отважным путешественником. У Бианки было много учеников, рассказ одного из них о Виталии Валентиновиче мы печатаем.

Раздался звонок, дважды щелкнул замок — ив комнату вошел гость. Среднего роста, с курчавой бородкой. Вошел, тяжело переставляя ноги в кирзовых сапогах.

— Помню, помню, — сказал

Виталий

Валентинович.

I Vjj

ПРИОТКРЫТАЯ

С. САХАРНОВ

Рисунок Н. Куликовой

Он был

и это в нем главное — открывателем.

Уральский лесник? Что хорошенького принесли?

И Виталий Валентинович исчез.

Дверь в его кабинет была приоткрыта. Я заглянул в нее. Виталий Валентинович сидел на краешке стула и, разложив на столе рукопись, нетерпеливо читал ее.

Через полчаса он вышел. Мрачный, насупленный.

Заметив это, мы стали прощаться.

Уже стоя в прихожей, я услышал голос Виталия Валентиновича.

Что же вы, — устало, почти жалобно гово-

Я узнал его уже тогда, когда он не мог бро- рил он, — в лесу живете, о лесе пишете и ничего

дить по лесам, не мог заглядывать в дупла деревьев, переворачивать в степи камни.

Он был болен, накрепко привязан к своей квартире, кабинету, столу. Но страсть исследователя по-прежнему владела им. Он открывал людей. Каждого нового человека он встречал улыбкой. Это была улыбка ожидания. Каждый гость мог оказаться землепроходцем, переводчиком с языка бессловесных, единственным хранителем тайны...

Это случилось сентябрьским утром. Я принес Виталию Валентиновичу свой старый рассказ для какой-то одному ему известной надобности.

Мы сидели в столовой, за широким, покрытым белой скатертью столом. В клетке на стене дробно стучал, подбирая зерна, лимонный кенар.

Через раскрытое окно в комнату вливался холодноватый осенний воздух.

интересного, кроме истребления волков, там не нашли. И про истребление можно, только смотря как. Ведь каждый волк — это готовый сюжет. Помните Лобо? Тоже волка убили, а рассказ получился человеческий, о любви, о верности... Вот так.

Лесник прогудел что-то в свое оправдание. В рассказе не только длина и ширина должны быть, а и высота — идея, мысль. И потом вы пишете: «Я сел на пень». Пней-то, батенька мой, не бывает. Есть пни березовые, сосновые, осиновые. Одно дерево спилили, второе под топором легло, третье погибло в лесном пожаре. А пожар такой был, что его и до сих пор помнят. Пень пню рознь... Все это писать надо, и писать точно.

Он говорил отрывисто, утомленно.

Я понял, на кого он похож в эту минуту. На исследователя, которому не удалось открытие.

Гонорар по этой публикации передан в Фонд мира

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?