Костёр 1987-02, страница 15

Костёр 1987-02, страница 15

меня налево, к выходу на кладбище. Смутно надеясь, что погоня уйдет прямо, у самого входа я опять мгновенно замер и услышал возбужденные слова, что-то вроде «не туды!», «сюды!» У поворота вспыхнул быстротечный спор — куда я скрылся?

Раздумывать некогда — все решали считанные секунды: прыжок в открытый проем в стене кустарника (каким и был вход на кладбище), быстрый шаг боком вправо — лишь один, больше было некогда, и еще один шаг назад — резкий

толчок спинои в зеленую ограду. Жгучая боль пронзила спину: терновник был густо усеян крупными задубевшими шипами. Но я ни на йоту не мог ослабить первоначального нажима на пружинистые ветви, это вызвало бы предательский шорох.

Через мгновение волосы у меня — буквально! — зашевелились, и я физически ощутил их давление на пилотку, а пульс, и без того учащенный, гулко ударил в уши. Не поворачивая головы, я скосил глаза налево и на расстоянии вытянутой руки (не более!) увидел плавно движущийся, бесшумный, как призрак, темный силуэт тотчас замершего человека, напряженно вслушивающегося в темноту.

Страх и трусость... В каком соотношении они находятся? Когда от смерти меня отделял один шаг, я пережил безграничный ужас обреченного на неминуемую гибель. Обреченность казалась очевидной: близость врагов, смертельная опасность от малейшего шороха, треснувшей ветки, шумного дыхания. В первые секунды все мои мысли и чувства были парализованы, кроме единственного ожидания немедленной гибели: вот-вот ударит по глазам свет электрического фонаря, и вспышка выстрела в упор или удар по голове (наиболее предпочитаемый вариант добычи не запятнанного кровью обмундирования) поставят последнюю точку в моей судьбе. В ужасе я ждал, что убийца, освобождая вход для подручных, шагнет в мою сторону,

и мы окажемся в «объятьях» друг друга!

Позднее я понял, что меня угнетал не столько страх гибели, сколько «статус» пропавшего без вести, чем нередко заканчивались подобные события. Исчезнуть безвестно, бесследно... Именно тогда я почувствовал глубоко реалистический смысл поговорки: «На миру и смерть красна».

Кося глазами влево, я видел все тот же застывший, весь обращенный в слух, темный силуэт. Вскоре глазам стало больно, и я вынужден был время от времени отводить взгляд и смотреть прямо, в безмолвную черноту кладбища. С какого-то момента мои мысли приняли новое направление: что я еще могу сделать для спасения? И тут на память пришел трофейный нож типа небольшого кинжала, с обоюдоострым клинком, отточенным, как бритва, металлическая нож-на которого фиксировалась на кромке правого кармана брюк специальной пластинкой. Я стал вспоминать, что на мне и в моих карманах может вызвать хотя бы малейший звук. С нагрудными карманами порядок: документы и еще какие-то служеб-ные бумаги, самодельная дюралевая расческа, несколько сигарет. В левом брючном — электрический фонарик с заметно севшей батарейкой, в правом — нож, носовой платок и... где зажигалка? Где этот маленький металлический предмет, который, задев фонарик или ножны, может издать предательский звук, который так жадно ловят преследователи?! Память напряженно работала: где я ее обычно носил? А в последний раз в какой карман опускал? Доставать или не доставать нож? Чего больше — риска или шансов на спасение? Победила жажда вооружиться — слишком невыносимо угнетала беззащитность.

Я очень плавно, предельно осторожно стал приближать правую руку к карману. Начал я с правой, потому что враг был слева, и правая рука была скрыта от него моим те

лом, к тому же, в случае критической ситуации, она будет ближе к оружию.

В течение нескольких томительных минут двигалась кисть. И вот на самом дне кармана, а значит, явно под носовым платком, пальцы осторожно нащупали злополучную зажигалку. Рука поднялась немного выше и легла на рукоятку ножа. Еще медленнее перемещалась левая рука (на это ушло минут пятнадцать) на правую сторону: необходимо было поднять край гимнастерки выше рукоятки.

По миллиметру тяну' нож. Затем, тоже медленно, левая рука опускает подол гимнастерки, а правая — с ножом — осторожно двигается вверх, к подбородку. Теперь я стал чувствовать себя увереннее.

А время шло. Вдруг я заметил, -что вместо сплошного черного фона смутно начала угадываться верхняя кромка высокого кустарника. Неужели это первые признаки рассвета? Все это меня не устраивало. Но... и врагов моих тоже. Взглянув снова в сторону засады, я не поверил своим глазам: силуэт исчез. Я не позволил себе расслабиться и даже немного приглушил радостное чувство: «Не спеши! Ты же не знаешь, куда они переместились!»

Наконец я решился — расслабил ноги и вздрогнул: прижатые спиной листья и ветки распрямились с шорохом. Взгляд метнулся к выходу — пусто... Колющая боль по всей спине. Ноги еле держали меня. Не сводя глаз с выхода, я опустился на колено, затем на правый локоть и почти на боку пополз по траве вглубь кладбища.

Едва забрезжил серый рассвет, через лаз в углу ограды выполз в поле. Внимательно осмотрелся кругом. Оглядываясь и всматриваясь в темнеющие предметы, пошел по стерне в сторону соломенных скирд. Там у нас располагалась кухня и, разумеется, был часовой.

Через час друзья вытащили из моей окровавленной спины более десятка обломившихся шипов терновника.

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Самодельный нож для листового металла?

Близкие к этой страницы
Понравилось?