Техника - молодёжи 1960-12, страница 34




Техника - молодёжи 1960-12, страница 34

— Скажу вам откровенно, — продолжал математик, когда они вышли из ворот, — вы питый мастер, которого в обыграл. И мечтаю таким же манером обыграть какого-нибудь гроссмейстера, если, конечно, вы меня с ним познакомите. Признаюсь, что играл в сеансе потому, что знаю вас как самого близкого друга гроссмейстера Табакова.

— Ну что же, — согласился мастер,—мы действительно друзья... Давайте адрес.

Мастер вытянул из кармана сигареты и записал на пачке все, что сказал ему математик.

— Сергей Иванович Дроздов, — представился тот, и они, пожав руки, наконец, познакомились. Рукопожатие было длинным и, конечно, перешло в прощальное.

Давно мастер так тяжело не переживал своего поражения; лежа, он докурил последнюю сигарету, и на него навалились тяжелые ночные мысли: проиграть так и кому? Математику с какими-то тараканьими усами, который изящное искусство композиции променял на холодный рационализм алгебры.

Лишь под утро его одолел мучительный сон: человек-таракан долго преследовал его и щекотал шею длинными колючими усами. А бдительная половина мозга критически оценивала фантасмагорию: какой идиотский сон, а днем будет мучить скверное состояние.

Когда он поднялся, в комнате было много солнца. Он распахнул окно, глубоко вдохнул свежий ветер, и все тяжелые ночные мысли мгновенно испарились; пришли мысли дневные, ясные, боевые. Вероятно, знергия солнца проникает и в сознание человека? Нужно отдохнуть с недельку, отыскать этого математика и разделать его под орех. И, довольный принятым решением, он запол во все горло.

В конце недели в клубе мастер повстречал гроссмейстера Табакова, черноволосого юношу- студента с черными глазами. Пожав руку, тот потянул мастера в сторонку, иа диван.

— Ну, говори, как тебя обыграл обыкновенный любитель?

Мастер не стал опровергать слуха и рассказал все до мельчайших подробностей. Гроссмейстер лишь подскакивал иа диване и изумлялся.

— Сверхъестественно! Феноменально! Сногсшибательно!

Они наметили визит иа ближайшее воскресенье, и мастер

еще в субботу предупредил Дроздова об этом.

Дроздов встретил дорогих гостей приветливо.

— Каким образом вы так свирепо расправляетесь с бедными шахматистами? — спросил гроссмейстер, подойдя к тумбочка и постукивая по ее крышке.

— Играть надо точно и без просчетов, — лукаво сощурил глаза Дроздов, победоносно взбадривая усы.

— Тогда к барьеру! — скомандовал гроссмейстер, и они стали расстанавливать фигуры.

Мастер придвинул свой стул вплотную и пристально следил за руками Дроздова.

Гроссмейстер захватил центр и стал играть в своей обычной манере, рискованно и смело. Иногда он выпаливал свое любимое:

— Феноменально! Сногсшибательно! Сверхъестественно! Дроздов защищался скупо, но изобретательно. Наконец и

он вломился в оборону противника и вскоре одержал победу.

После третьей партии гроссмейстер побледнел, закусил губу и стал терзать подбородок пальцами.

— Чертовщина какая-то, — наконец не выдержал он.

Б ыло темно, когда они опомнились уже иа ступеньках лестницы, где долго курили.

— Вероятно, это гений, сошедший с ума, — робко предположил мастер.

— Феномен, — согласился гроссмейстер, — поразительно своеобразен и дьявольски предусмотрителен.

— Что же предпримем дальше? — спросил мастер, вставая.

— Сначала надо подкрепиться, — предложил гроссмейстер.

Они нашли кафа и выпили по две чашки черного кэфа.

— Поговорим с ним сейчас же, — проговорил гроссмейстер, входя в телефонную кабину.

— Еще раз здравствуйте, Сергей Иванович! Один из ваших гостей. Ну, задали вы нам задачу! Хотелось бы узнать, что, собственно, последует дальше? Вы намерены оспаривать звание чемпиона мира?

Но трубка была исключительно миролюбива.

— Можете быть спокойными. Меня это не интересует.

— А что же вас интересует? — допрашивал гроссмейстер.

— Математика, — загадочно ответил Дроздов, — с меня довольно и третьей всесоюзной категории.

— Для чею же эта комедия?

— Для проверки некоторых сомнений.

— Тогда спокойной ночи, — любезно закончил гроссмейстер и, повесив трубку, добавил: — Терпеть не могу людей, поступки которых не имеют ясно очерченной цели.

До самой зимы среди асов интеллектуальных дуэлей не прекращались оживленные разговоры о Дроздове, и разговоры эти вселяли в душу неясную тревогу. Не раз прославленные стратеги вздрагивали, заметив среди любителей сеансов одновременной игры какую-нибудь физиономию с длинными усами. Тревога, однако, оказывалась напрасной. На сеансах Дроздов больше не появлялся.

машин очень велики. Можно будет «научить» машину анализировать сыгранные ею партии, находить ошибки и не повторять их, совершенствовать свою игру.

Когда-нибудь, без сомнения, машина сможет играть сильнее лучших шахматистов—она ведь будет избавлена от цейтнотов и просчетов.

Владимир ГУТОВСИИЙ,

инженер

МОЖЕТ БЫТЬ, НО НЕ Б УЛЕТ...

С издание электронной машины сильнее самых сильных шахматистов — в принципе разрешимая задача, хотя здесь есть две трудности.

Во-первых, в отличие от большинства игр шахматы являются игрой позицион

ной: играющий видит перед собою не просто две противостоящие друг другу группы фигур, а одну позицию, имеющую собственное, почти неповторимое математическое лицо. Окинув одним взглядом картину «боя», шахматист должен решить невероятно сложную задачу: по кратковременной и. как правило, невиданной им ранее позиции создать другую позицию, более отвечающую его интересам.

Особенность гроссмейстера в том и заключается, что он умеет мыслить не фигурами, а позициями. Для машины составлять программу позициями очень трудно. Потому гроссмейстер и вообще сильный шахматный игрок, конечно, сегодня ее обыграет, если не сделает ошибок.

Вторая трудность создания идеального шахматного автомата в том. что его надо заставить видеть позиции, так сказать, в их движении, в их смене, и чтобы смена вела строго к одному: к выигрышу. А добиться этого тоже невероятно сложно.

Можно ли отсюда сделать вывод, что идеальная шахмлтная машина невозмож

на в принципе, то есть что такая задача принципиально неразрешима? Этого я бы не сказвл. Надо ответить так: пока математики не доказали ни одного из двух взаимоисключающих положений — «беспроигрышную шахматную машину построить можно», «беспроигрышную шахматную машину построить нельзя». Доказательство одного из этих положений — дело будущего.

Но дело не а этом. Главное в другом: в том, что, по моему глубокому убеждению, люди никогда и не будут пытаться строить непобедимую шахмат» ную машину, во всяком случае для того, чтобы она убила игру. Шахматы — искусство и им останутся до скончания веков. Никогда и ничто не заменит творческое начало, в чем бы оно ни лежа \о: в музыкальной ли композиции, в архитектуре, в поэзии или в шахматах.

Резюмируя, повторяю: хотя эта зада ча — построение идеальной шахматном машины — в принципе разрешима, но ее, конечно, никогда не будут и пытаться решить, как не пытаются фотографией заменить живопись.



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?